Судя по ранам, многие рыцари убили друг друга, и лишь Мунган, и двое мужчин рядом с ним, судя по разорванному горлу, был убит хазнеф. Самого монстра нигде не было, но, судя по слабому ветерку, кто-то открыл люк, ведущий на крышу.
Глава Семнадцатая
Таналаста лежала на руках Роуэна. Из глаз принцессы текли слёзы, а голова до сих пор болела. Алусейр готовила выживших лошадей к отъезду, а священник отпевал Эмпереля. Таналаста сжимала в руках сумку погибшего агента, и она точно помнила, что хотела передать её Алундо из Кэнделкипа, но не помнила почему, но была слишком ослаблена лихорадкой, чтобы пытаться вспомнить.
Таналаста увидела стальную перчатку, появившуюся над ней, и испугалась, что это был Йахту Звим, который пришёл, дабы затянуть её в свой Бастион ненависти. Женщина вцепилась в руку Роуэна и сказала:
— Возьми это, — Таналаста всучила Роуэну сумку, — и передай Алундо из Кэнделкипа…и расскажи про Ксанофа.
— Таналаста, ты не настолько больна. — Ответил мужчина и отвёл руку принцессы в сторону.
Перчатка приблизилась к её лицу, и Таналаста уже могла чувствовать жар, исходящий от неё. Она откинула подбородок и сказала:
— Нет, Роуэн. Поцелуй меня. Я хочу умереть…
— Не умрешь же ты на моих руках, — прервал её воин. — Все будет хорошо. Сейчас Сибурт облегчит твою болезнь.
— Сибурт?
Принцесса увидела, что из перчатки торчит толстое запястье, а на самой стальной рукавице был выведен символ Торма, любимого божества Алусейр и обоих священников её отряда. Сибурт положил перчатку на лоб принцессы и помолился за исцеление «верной дочери Кормира». Вспоминая спор с Вангердагастом и отцом, Таналаста сомневалась, что Лояльная Ярость захочет исцелять служительницу Чонтии, и продолжала протягивать сумку Роуэну. Перчатка вмиг стала очень горячей, а голова женщины наполнилась вибрацией, вызвавшей боль и непроизвольный стон.
— Мужайтесь, принцесса, — сказал священник с неаккуратной бородой и тёмными кругами под глазами. Выглядел он так же, как чувствовала себя Таналаста. — Торм приносит немного боли, но он унесет её, и это цена за исцеление.
Немного боли? До скорее у Таналасты вытекут глаза, прежде чем она исцелится. Казалось, будто кто-то пробил ей голову топором. Принцесса прислушивалась к пульсации в висках и молила Чонтию, чтобы та даровала ей силы перенести исцеление Торма.
Она закрыла глаза, стараясь изо всех сил стоять на ногах. Казалось, её мозг вот-вот вскипит. Но тут перчатка похолодела и покрылась влагой. Сквозь закрытые глаза Таналаста увидела красный свет, и по её телу прокатилась холодная волна, моментально облегчившая боль.
Когда она открыла глаза, то увидела перед собой лишь жемчужный блеск и Сибурта, чей взгляд был устремлен куда-то далеко, за пределы разрушенной крепости. Пот стекал с его лба и бороды, капая на перчатку и тут же, с шипением, испаряясь. Женщине стало лучше — туман исчез из её глаз, и она уже прочно стояла на ногах, но священник все равно не отпускал её, прижимая перчатку к её лбу, пока сталь не стала холодной.
Священник убрал перчатку и снял её с руки, которая стала красной из-за жара.
— Вы все еще слабы. Пейте побольше, и здоровье вернётся к вам.
— Я чувствую себя лучше, спасибо, — ответила Таналаста и слезла с рук Роуэна, однако когда она сама встала на ноги, то чуть не упала от бессилия. — Хотя я понимаю, что вы имеете в виду.
Послышался свист, и Таналаста посмотрела на источник — Алусейр закончила приготовления и теперь ждала только их. Рядом с ней было все, что осталось от её отряда — второй священник, дюжина изнеможённых рыцарей и пятнадцать лошадей, на которых хоть и были узды и поводья, но не было седел, дабы изголодавшие животные хоть чуть-чуть отдохнули.
— Что ж, пора идти, — сказал Роуэн, и вместе с Таналастой и Сибуртом двинулся к Алусейр.
Когда Таналаста приблизилась к сестре и остальным, она посмотрела на исхудавших лошадей и с горечью спросила:
— Зачем мы их мучаем? Можно было бы оставить их здесь, и даже если они не выживут, то умрут в спокойствии.
— И что нам это даст? — огрызнулась Алусейр. — Если лошади поправятся, то это сократит нам пять или шесть дней пути. А если нет, то все равно хуже не станет.
Алусейр повела отряд к выходу из крепости, а Таналаста встала на месте, как вкопанная. Пять или шесть дней. Это намного быстрее, чем сроки возвращение Роуэна. Женщина понимала, что это значит — как только отряд двух принцесс настигнет точки встречи, Боевые маги телепортируют его в Арабель без гонца, который не успеет так быстро нагнать отряд, а уж родители Таналасты позаботятся, чтобы ни один Кормаэрил не подошёл бы к королевской чете и на пятьдесят шагов. Если кто-то узнает об интрижке принцессы и члена мятежного дома, это вызовет политический резонанс по всему Кормиру.