- двадцать два...
Хватаю Муху.
- двадцать три.
Наваливаюсь на собаку. - Не дергайся милая, сейчас будет БУМ!
- двадцать четыре....
Але? А где БУМ?
- двадцать......
Рвануло неожиданно резко. Придавленная моими восьмьюдесятью килограммами Муха рванулась из рук.
- Тс-с, тихо малышка. Все хорошо, хорошо - отпускаю поуспокоившуюся собаку, хватаю заряженный картечью обрез.
Лезет кто еще? Или урок усвоен?
Бах! Бах!
Слева, почти дуплетом рявкает двустволка Дяди Саши. Осыпая мелкой дробью северо-восточную, до сих пор не проявляющую активности башенку. Залетело там хоть что-то в амбразуру?
Бах! Бах! Бах!
Вспышки пламени слепят привыкшую к темноте сетчатку глаз. Из-под стены, где взорвалась граната, нам отвечают из чего-то короткоствольного.
Первую пулю приняла на себя бронированная шкура стоявшего боком шушпанцера.
А вот две оставшихся пришлись в многострадальный УАЗик.
Брызнуло лопнувшее стекло. В воздухе запахло бензином.
Вот только пожара нам не хватало.
К перестрелке присоединяется Олег, простреливая дефиле между заправкой и валом.
Бьёт короткими очередями, стабильно отсекая по три патрона. Первой же очередью заткнув вражеского стрелка.
Сильна была Красная Армия.
- Твою дивизию! Кусок идиота!
Дядя Саша отклячил зад, перезаряжая ружье.
Ох, и прилетит ему подарок. Грамм на девять-десять.
Но обошлось.
Ружье перезарядилось, и зад благополучно исчез в складках местности.
А где Олег?
Олега не видно, он сменил позицию.
В ответ никто не стреляет. На поле скоротечного боя опускается относительная тишина. Только где-то под стеной, постепенно затихая, стонет умирающий и шипит воздух, выходящий из простреленного колеса. Даже ревевшая в импровизированном загоне скотина притихла.
Все сильнее пахнет бензином. Но раз не загорелось сразу, теперь не загорится.
Бах!
Обозначился залегший где-то в траве на валу, Итц*Лэ.
Судя по ядреной ругани из-за темноты, пуля нашла цель.
Расписной, однако, на ругань никак не реагирует.
То ли не видит цели, то ли ждет, что раненного попробуют вытащить.
Из темноты между валом и тыльной стеной форта, волоча за ствол М16, шатаясь как пьяный, выходит тощий выживальщик.
Бабах!
Выживальщика опрокидывает обратно в темноту, только берцы остаются торчать из-за стены.
- Твою мать! - засевший в шушпанцере Степаныч выводит мощный, но однообразно нецензурный загиб.
- Отец ты как там?
- От...вянь! (на сам деле словцо было на порядок покрепче), нормально все.
За стеной, возле обстрелянной дробью башни что-то металлически звякнуло о камень. Очень похоже, что стрелок покинул позицию и отошел на западную половину стоянки.
Филиппинец не подает признаков активности, стало быть, с его стороны все тихо. Никто не пытается нас обойти с тыла из саванны.
Сменивший позицию, Олег изредка выдает свою позицию едва слышным шевелением.
Дядя Саша перезарядился и снова затаился в траве.
Изредка шипит матом Степаныч. Что там у него приключилось?
До утра ни одна из сторон не проявляет активности.
Незаметно, капля за каплей, ночь перетекает в рассветные сумерки. Восход наливается оранжевым, еще минут двадцать и солнышко выглянет из-за горизонта. От ночной грозы не остаётся и намека.
Вынырнувший из густой травы, Итц*Лэ показывает четыре пальца. Стало быть, там, где взорвалась граната, лежат четверо. Один палец, бьет себя кулаком в грудь и показывает за вал.
Зер гут, там еще один супостат прилег.
Еще один, почти наверняка, застрелился в башенке, в которой визжали и стреляли. Слишком уж там моментально все звуки отрезало.
И я готов спорить на свой шушпанцер, голос был женский.
Хорошо хоть у врагов не оказалось приборов ночного виденья. Меня больше всего беспокоил именно этот момент. От ПНВ ночью не спрячешься. Против стрелка на хорошей позиции, например в башенке форта, у нас практически не было бы шансов.
Итого минимум шестеро. Один точно ушел из башенки, по которой стрелял Дядя Саша.
Как там - в "Острове сокровищ" было, - Нас было семеро против девятнадцати, теперь нас четверо против девяти.
Пусть нас не четверо, и не против девяти. Но, идея именно такая.
Этот раунд за нами, но победа в раунде, это еще не победа в матче.
Главное никаких потерь.
Н и к а к и х.
Подождем. Время работает на нас. Если "мутные" не шахиды-камикадзе, сейчас они поуспокоятся и начнут прикидывать, как им жить дальше.
Я бы, на их месте, либо валил на максимальной скорости, либо попытался найти с нами компромисс.
А будут продолжать дурковать, придется косоглазым еще змей наловить.
Северный маршрут 500 миль к востоку от Порто-Франко.
Форпост топливного синдиката.
36 число 02 месяц 17 год. Утро.
Совсем рассвело. Кофе хочется - аж зубы сводит.
Послать косоглазых на разведку?
Олег не пойдет. Слишком осторожный.
Да и мне свою тушку под пули подставлять ой как не хочется, у меня тоже дети, между прочим.
Лучшая война - это когда за тебя воюют другие. Только вот беда, нет других.
Легкие шаги за спиной.
Кого там принесло?
- Ким,- очень хочется послать ее обратно в укрытие, но прикусив язык, сдерживаю себя, - Ты как, родная. Как мелкие?
Алиса присела рядом со мной, прижалась бедром и просунула ладошку в мою ладонь.
- Я в порядке, только писать очень хочется. И дети в порядке, даже выспались.
Судя по осунувшемуся выражению лица и красным глазам, Алиса бодрствовала всю ночь.
- Хорошо, а то я боялся, как бы вам не прилетело.
- Мы тоже изрядно перетрусили. У Ленки чуть истерика не началась.
- Как справились?
- С истерикой?
- Угу.
- Ударной дозой коньяка. Да еще и подливали всю ночь.
Судя по коньячному аромату, подливали не только в Ленку.
- Ким, откуда так бензином несет?
- В УАЗик попали, от него бензином несет. Мы страху натерпелись, думали загорится.
Муха напряглась, тихо зарычала. Похоже, у нас гости?
- Алис, давай назад. Сейчас что-то будет.
Чмокнув меня в щеку и взлохматив макушку, девушка ушла обратно к детям.
- Не стреляйте! Я есть, переговорщик! Не стреляйте!
Всего пять лет, как советская власть ушла из Прибалтики, а он уже по-человечески разговаривать разучился.
- Не стреляйте! Разговор есть! - прикрывшись толщей каменной стены, продолжает гнуть свою линию прибалт.
- Не стреляйте! Я есть...
- Нерусский, сюда иди, - перебиваю парламентера.
- Не стреляй!
- Гоу, гоу, - получив сочную плюху, парламентер вылетел из под прикрытия стены и замер на "нейтральной полосе".
- Так и будешь стоять?
Мискас на негнущихся ногах тащится на нашу половину стоянки.
- И руки твои чтоб я видел. Кругом повернись. Еще раз. Медленно поворачивайся, - оружия не видно. - Медленно, я сказал! Ты на ухо туговат!? Или может у меня с дикцией плохо!? Не!? Все в порядке с дикцией!? Кивни. Вот молодец, растёшь над собой. Чего хотел? Говори.
- У нас есть предложение.....
- Мискас, - перебиваю подошедшего парламентёра. - Если я тебя пристрелю, как мыслишь, пришлют другого, как ты выразился - переговорщика? Я так думаю, что да. Давай проверим? Я сейчас из обреза один патрон выну. И мы..., в смысле - ты..., сыграешь в русскую рулетку. Как тебе идея? По-моему отличная.
Идея прибалту активно не нравится. Но вот беда, его мнение тут никому не интересно. Ему ведь тоже неинтересно было - каково мне было тут всю ночь сидеть.
Мне ведь тоже страшно.
Не за себя, за детей.
И за Ким.
- Так нельзя дела-а-а-ать. Я же парламентер, в парламентёров нельзя стрелять, - отчаянно разводя руками, срывается на фальцет прибалт.
Вот не понимаю таких людей. С чего он вдруг решил, что весь мир играет по его правилам? У него есть ксива на беспредел и большая пушка, так сразу он бог - небожитель долбанный, плюющий на правила.