Воронин сидел за столом. Полоска света едва проникала сквозь маленькое окошко, практически не освещая комнату. Рядом с генералом стояла полупустая бутылка водки и нехитрая снедь, которую приволок дежурный из Бара. Воронин затянулся сигаретой и поднял наполненный до половины стакан. Дверь кабинета приоткрылась, и в комнату заглянул Петренко:
— Пьешь? — поинтересовался полковник, кивая на стол.
— Думаю, — в тон ответил генерал.
— И много надумал?
— Не очень, — генерал открыл ящик, доставая второй стакан и наполнив, протянул его Петренко.
— Правильно! Вот объясни мне, пожалуйста, почему человек, который должен использовать голову «для думать» в неё пьёт? Ладно, шучу! О чем хоть думал? — Петренко, не поморщившись, опрокинул порцию в рот и потянулся за сигаретами, лежащими на столе. Воронин погасил сигарету и придвинул пепельницу ближе к Петренко:
— Насчет сегодняшнего разговора.
— Тебя что-то смущает?
— Да, нет. — Воронин неуверенно постучал пальцами по столешнице, — просто я до сих пор не могу поверить в то, что я сегодня услышал.
— Я тебя никак не пойму, — Петренко взял бутылку и разлил по стаканам новую порцию, — то ты веришь, то ты не веришь. Ты хоть сам для себя определился? Я уже пробил половину информации о том, что ты слышал. Идея реанимировать Радар не беспочвенна. Если отморозки это сделают, а они это сделают, то все твои «наполеоновские планы» о выходе в район Припяти и ЧАЭС можно будет накрыть медным тазом. Причем надолго. Сталкеры тебе не помощники. У них только одно на уме — хабар. Военные? Даже учитывая наши старые связи — не получится. У них своих дел по горло. Причем, подключить их и надеяться на оперативную помощь — просто нереально. Чтобы сдвинуть с места огромную бюрократическую махину, может понадобиться не один день и даже не неделя. Поэтому остается надеяться только на себя и этих троих сорвиголов. Другого выхода у нас нет. Даже если мы сейчас ломанемся всем наличествующим составом в том направлении — то результат будет равен нулю, причем абсолютному. Они просто залягут на дно и будут ждать более удобного для них случая. А наши понятия о чести и справедливом мщении — для них пустой звук. Выбросы очень сильно меняют ландшафт, Припять отличается от своего вида процентов на восемьдесят. Лиманска и Мертвого города уже не существует. Второй взрыв, устроенный чудиками из «Чистого Неба», загнал их под землю. Прохода больше нет. Про ЧАЭС я вообще молчу. А эти твари там у себя дома. Они там знают каждый поворот. Мы никогда и никого не найдем.