Не нравится мне все это. Сильно не нравится.
На кратком военсовете, устроенным Вольфом перед нашим убытием на задание, предлагаю немцу свой план действий в дальней точке автопробега чехословацкой бронемашины по местному бездорожью.
— Ну нафиг. Вольф, если я замечу чужое присутствие, даже не замечу, а просто почувствую, что что–то не так, я проеду место, где ребята Уве спрятали «Унимог». Ну…. Примерно вот досюда, — карандаш ставит едва заметную отметку на три километра дальше цели. — Делаю вид, что я по своим делам мимо проехал. Потом прячу бронемашину, а сам ножками, по холмам выйду вот сюда, — карандаш оставляет еще одну отметку на карте. И понаблюдаю за местностью. Будет нужно, сутки в кустах просижу, но буду твердо уверен, что мы на месте одни.
Как мне показалось, Вольф подрастерял изрядную долю уверенности в том, что в холмах безопасно настолько, чтобы отпускать туда сына. Но, выхода у него нет, бизнес есть бизнес и слабины он не даст — не та порода.
— Гут, так и делай. Рациями на месте не пользуйтесь. Прослушать вас вряд ли смогут, но факт вашего присутствия засекут наверняка. Там высокие холмы вокруг и дальность портативной связи максимум пять километров. А движение возможно только по просеке. Бежать там некуда. Понял?
— Вольф.
— Что?
— Как в холмах на предмет хищников? А то, пока я по кустам партизана изображаю, меня за филей местный лев не прихватит?
— Крупные хищники в холмы не заходят, им простор нужен. А в холмах кустарник да косогоры. Из зверья водится мелочь одна, но ты особо не расслабляйся, стая мелкоты опасна для одиночки. Да и мелкота понятие относительное.
— Ага, вот поэтому я Рудольфа оставлю в бронемашине. Пусть охраняет. Заодно и эфир послушает, я в этом вопросе мало отличная от ноля величина.
Немец улыбается чему–то своему и утвердительно кивает.
120 миль на северо–восток от Порто–Франко.
09 число, 9 месяц, 16 год. Вечер.
Человек предполагает, делает прогнозы, строит планы, а новоземельные боги от души повеселятся над ними.
Исходя из увиденного за то недолгое время, что я нахожусь в этом мире, рискну предположить — первым, проникшим в этот мир, был никакой не обвешанный аппаратурой яйцеголовый. А лет этак за пятьсот до первого ученого, в этот мир прополз пожиратель сердец пернатый змей — Кетцалькоатль, выпнутый из–под света Солнца адептами приколоченного к кресту пацифиста. А чтобы пернатому было не скучно под местными звездами, те же — несущие слово божье душки с крестами, без всяких Рагнарёков оправили вслед за пернатым змеем одного не в меру хитрого обитателя Асгарда. Просидев пол тыщи лет на диете, сладкая парочка бросилась наверстывать упущенное.
Чем дальше бронемашина удаляется в холмы, тем выше и плотнее становится растительность. Полчаса, и видимость упала до тридцати метров, сжатая высокими кустами и невысоким подлеском просеки. При том, что «дорога» выписывала порой весьма забавные загогулины, как я тут обратно с трофеем на хвосте поеду? Тут даже развернуться негде.
Еще час и скрывшееся за холмами дневное светило прорезало резкие тени по неосвещенной стороне холмов. По часам еще верных три часа светового дня, а видимость местами такая, что хоть дальний свет включай. Растительность достигла размеров, когда создается ощущение, что едешь по бесконечному темно–зеленому тоннелю.
И след, свежайший след, ушедшей в нужном нам направлении машины.
— Руди, не поменять ли нам планы?
Скрипнув рессорами и зашипев стравливаемым тормозной системой воздухом, бронемашина замирает перед пересекающей дорогу речушкой.
— Слушай сюда. Вот это седло между холмами отделяет нас от цели. И нашуметь мотором мы пока не успели. Так? А раз так, то сколько голов может поместиться в машину, которая прошла перед нами?
Руди спрыгивает на землю, с минуту разминает затекшее тело и склоняется над дорогой.
— Две оси, след не глубокий и не широкий, между осями чуть больше двух метров, покрышки очень изношенные. Небольшой грузовик или большой пикап, что то типа «Лапландера» или «Унимога» ранних годов выпуска. Хотя нет…. Там везде мосты портальные стоят, а эти полдороги мостом подравняли. Скорее на ваш гражданский «УАЗ» похоже, но немного шире в колее.
— Брони у них нет, иначе след глубже был?