Идея пришлась по вкусу Четырехпалому.
Во–первых, она сулила немаленькие барыши.
Во–вторых, это было хоть какое–то развлечение. Причем само предстоящие действо мало занимало Тома, а вот сам процесс организации действа обещал доставить старому солдату немало позитива.
В–третьих. В–третьих Том был игрок. Азарт игры был смыслом его существования и потребителем всех заработанных Томом денег. Карты, бокс, полулегальные бои без правил, а еще лучше насквозь нелегальные, но набирающие бешеную популярность в Нью–Рино бои гладиаторов.
Русский предложил то, чего требовала сводящая с ума страсть в душе Четырехпалого. А что русский почти наверняка победит — да неспортивно, но Игра всегда идет рука об руку с долгами. А по долгам рано или поздно приходится платить. Так почему бы не заплатить жизнями пары азиатских дикарей?
Зеленая ракета — можно начинать.
В раскаленной полуденным солнцем коробке бронерубки темно и жарко. Футболка и шорты уже давно пропитались потом, и неприятно липнут к телу. Но тут уже ничего не поделать — назвался горшком, полезай в печь. В самом прямом смысле — температура в кабине за сорок по Цельсию. Но это ничего, злее буду.
Мои противники заняли позицию где–то с обратной стороны низкого, пологого, практически лишенного растительности холма. Их двое, у одного из них АК ранних годов выпуска, у второго еще более антикварный «папаша».
«Ящерка» изрыгает из выхлопной трубы облако сизого дыма и весело бормочет на холостом ходу.
— Герр Вольф, надеюсь, ваш автомобиль застрахован, — вытерев потную ладонь о шорты, хватаюсь за рычаг коробки передач.
Первая передача, левая нога плавно отпускает педаль сцепления, правая подрабатывает педалью газа. Семь с половиной тонн брони, помноженные на сотню с лишним лошадей, начинают разбег.
Наверняка у моих оппонентов еще что–то короткоствольное по карманам распихано. И по паре запасных магазинов должно быть. Наличку они почти наверняка оставят родне, а вот цацки могут оставить. У одного приличных размеров перстенек был.
Вторая передача, помогая изношенному синхронизатору, делаю легкую перегазовку.
Третья передача, опустить бронезаслонки. Ох е…! Не видно ни хрена.
Перед заездом букмекер назвал мне мою долю — две тысячи триста экю. Идея со ставками пришлась по душе многим. Люди охотно ставили не столько ради выигрыша, сколько ради развлечения. Ставки в основном невелики, но их много.
Четвертая передача — полста на спидометре. — Зайцы, где вы? Я приехал.
Если еще у родни копченых сдадут нервы, а они сдадут, тут все уже с кем надо оговорено. На мою долю перепадет еще немало трофеев. Треть заберет Четырехпалый, еще треть отойдет к новому главарю турок, но и мне останется изрядно.
А вот и зайцы. Первая пуля щелкает по броне. На пару секунд врубаю ревун, а потом еще разок. — Зайцы, как оно — бодрит, да?
Среди кодлы турок–месхитинцев нет единства. Внутри этой кодлы делят власть две самых больших семьи. И одна из них сегодня уже потеряла бойца, а сейчас они цинично лишатся еще двоих. Не отреагировать на подобное глава их семьи не сможет, и его вместе с остатками семейства сольют соплеменники.
Еще щелчок по броне. У вооруженного «калашом» копченого сдают нервы, и он бросается убегать. Это вам не одну русскую девочку толпой гонять. Шанс против меня у вас был.
Более молодой коллега бегуна–автоматчика пытается привести «папашу» в работоспособное состояние, но что–то у него там не ладится.
«Ящерка» с хрустом отбрасывает изломанное тело, так и не успевшего выстрелить парня.
Автоматчик–спринтер роняет «калаш» и резко принимает влево. Влево это хорошо, влево мне тебя видно. Бронемашина задевает бегуна по касательной, приложив всеми выступами и неровностями бронированного борта.
Тпру–у–у–у–у — приехали.
Сбросив скорость, подъезжаю к слабо трепыхающемуся в жухлой траве телу.
Растерзать противников бронемашиной — это одно. Добить противника, переехав его бронемашиной, зрители могут и не понять. Придется добивать самому, глаза в глаза.
Хорошо–то как на свежем воздухе, подолом футболки промакиваю пот на лбу. Жарко или это нервы?
Вооруженный ППШ, противник закручен в пояснице так, что плечевой пояс относительно таза развернут на сто восемьдесят градусов. Даже не трепыхается уже.
— И как оно, стоило девочку обижать? — интересуюсь, присев рядом с бегуном. — Как оно, когда все, что можешь сделать, это плюнуть во врага?