Мы решили никому не говорить о том, что случилось с нашим вторым малышом. Пусть это будет нашей тайной. Может быть, когда-нибудь через два-три года мы расскажем о том, что произошло: как наш ребенок «съел» своего брата или сестру. Эта мысль казалась мне одновременно странной и освобождающей — словно мы могли оставить эту боль в прошлом и сосредоточиться на будущем.
С каждым днем я все больше ощущала жизнь внутри себя. Мой живот начал округляться, и это придавало мне уверенности. Я представляла себе нашего сына или дочку: каким будет? На кого будет похож(а) ? Эти мысли приносили радость и надежду.
Но приближающееся УЗИ вызывало у меня тревогу. Я знала, что результаты могут изменить все — от счастья до страха перед неизвестностью. Мы с Кириллом обсуждали это множество раз.
— Если все будет хорошо… — начинал он каждый раз.
— Да, если… — отвечала я с легкой улыбкой.
В день скрининга я проснулась рано утром с комком в горле. Мы приехали в клинику заранее и сидели в ожидании своей очереди. Время тянулось бесконечно долго. Я пыталась отвлечься: смотрела на людей вокруг нас, слушала их разговоры о беременности и родах.
Когда нас наконец вызвали в кабинет УЗИ, я почувствовала прилив волнения и страха одновременно. Врач приветливо улыбнулась и начала процедуру. Я смотрела на экран монитора с замиранием сердца.
— Все будет хорошо… — шептала я себе под нос.
Врач внимательно изучала изображение на экране, а я пыталась уловить хоть какие-то признаки того, что наш малыш здоров. Наконец она повернулась к нам:
— У вас все в порядке! Сердечко бьется ровно!
Я вздохнула с облегчением и почувствовала слезы радости на глазах. Кирилл обнял меня крепко:
— Мы справились!
Но затем врач продолжила:
— Однако есть некоторые моменты, некоторые стоит обратить внимание.
Сердце снова забилось быстрее от тревоги. Что же еще может произойти?
Слова врача повисли в воздухе, и я почувствовала, как в груди снова сжалось от тревоги. Кирилл, заметив мое состояние, крепче сжал мою руку.
— Что-то не так? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.
Врач сделала паузу, а затем продолжила:
— У вашего малыша есть некоторые особенности, которые мы должны обсудить. Это может быть связано с генетическими факторами. Я не хочу вас пугать, но нам нужно провести дополнительные тесты.
Я почувствовала, как мир вокруг меня начинает расплываться. Все радостные ожидания и надежды на здорового малыша вдруг стали под угрозой. Я смотрела на экран и пыталась понять, что именно она имеет в виду. Кирилл тоже выглядел встревоженным.
— Какие именно особенности? — спросил он с явным беспокойством в голосе.
Врач объяснила, что есть некоторые отклонения в развитии, которые могут указывать на риск генетических заболеваний. Она предложила нам пройти дополнительные анализы и консультации с генетиком.
Я чувствовала, как холодный пот выступает на лбу. Мы только начали смиряться с тем, что у нас будет один ребенок, а теперь снова оказались на краю пропасти неизвестности. В голове крутились мысли: Почему?
Кирилл попытался успокоить меня:
— Давай не будем паниковать. Это всего лишь дополнительные тесты. Возможно, все будет хорошо.
- Да как не пониковать ? Это Я виновата ! Один ребенок умер, второй возможно болен ! (Скрываюсь я на крик еле задерживая слезы )
- Ты не виновата ! Это испытания, которые нужно пережить. В чем ты виновата ? В том что готовилась ? В том что долго и усердно ждала ? В чем ? (Пытаться сдержаться чтобы не начать кричать ) Давай спокойно доедем до дома и потом поговорим. Я ругаться не хочу !
Я кивнула, но внутри меня бушевали эмоции. Мы вышли из кабинета и направились к дому в молчании. Я не знала, что сказать — все слова казались пустыми и бессмысленными.
Когда мы добрались до дома, я почувствовала себя опустошенной. Мы сели на диван и долго молчали. Наконец Кирилл нарушил тишину:
— Нам нужно поговорить о том, что делать дальше.
Я посмотрела на него и увидела его беспокойство.
— Я не знаю… — произнесла я тихо. — Я боюсь того, что может произойти.
Кирилл обнял меня:
— Мы справимся с этим вместе. Давай просто дождемся результатов тестов и будем надеяться на лучшее.
Я кивнула, но внутри меня все еще оставалась тень страха. Мы решили не говорить никому о том, что происходит — пусть это останется нашей тайной до тех пор, пока мы не узнаем больше.