Выбрать главу

Тишина.

— Деактивирую пузырь, — сказала Кира. — Рабочее тело — на исходе. Две минуты.

Пузырь схлопнулся. «Харон» вышел в обычное пространство. Обычное: трёхмерное, плоское, без кривизны, без безумия, без сингулярностей. Вакуум. Звёзды. Холод.

Маттиас расстегнул фиксаторы. Встал. Ноги держали — нормальная гравитация, точнее, невесомость, но она была нормальной невесомостью, без приливных добавок, без ощущения растягивания.

— Рината. Определи наше положение. Хоть как-нибудь.

Рината уже работала. Звёздные каталоги не совпадали — ни один паттерн, ни одно совпадение. Но физические законы работали: спектры нормальные, красное смещение — присутствует, космическое микроволновое фоновое излучение — есть.

— Реликтовое излучение, — сказала она через двадцать минут. — Температура — 2,725 кельвина. Совпадает с нашей Вселенной.

— То есть это наша Вселенная?

— Или вселенная с идентичной температурой реликтового фона. Что может быть совпадением. Или — нет.

Амар сидел перед терминалом и молчал. Это было необычно — он всегда говорил, всегда объяснял, всегда был готов развернуть лекцию по любому поводу. Но сейчас — молчал. Смотрел на данные и молчал.

— Амар, — позвал Маттиас.

— Мы не в другой вселенной, — сказал Амар. Медленно. Как человек, который не верит тому, что говорит. — Мы в нашей. Но в другом месте.

— Что?

— Реликтовое излучение — то же. Физические константы — те же. Спектральные линии — те же. Это наша Вселенная. Но звёзды — другие. Их расположение не совпадает ни с одним каталогом. Значит — мы далеко. Очень далеко. Настолько далеко, что видимые звёзды — другие.

— Насколько далеко?

Амар снял очки. Положил на стол. Потёр переносицу.

— Кира анализирует крупномасштабную структуру — распределение галактик, скоплений, филаментов. Если это наша Вселенная — а данные говорят, что да, — тогда по крупномасштабной структуре можно определить... примерно... где мы.

— И где мы?

Кира ответила за него.

— По предварительным данным — мы находимся в наблюдаемой Вселенной, но на расстоянии примерно одиннадцати миллиардов световых лет от Земли. Мы в другой части Вселенной. Другая группа галактик. Другое сверхскопление. Другой край.

Одиннадцать миллиардов. Световых. Лет.

«Харон» был рассчитан на полёты в радиусе нескольких тысяч. Деформационный двигатель — на пятьдесят световых скоростей. Одиннадцать миллиардов — двести двадцать миллионов лет полёта.

Маттиас сел обратно в кресло. Медленно. Осторожно. Как будто кресло могло сломаться.

— Мы живы, — сказал он. — Мы прошли через чёрную дыру. Мы вышли. Но мы — на другом конце Вселенной.

— Не совсем на другом, — поправил Амар. — Одиннадцать миллиардов — это примерно четверть радиуса наблюдаемой Вселенной. Мы в первой четверти. Но — да. Домой — двести двадцать миллионов лет.

— Значит, — сказала Юлия, — нам нужна ещё одна чёрная дыра.

Все посмотрели на неё. Она сидела в своём кресле, руки на коленях, лицо — то самое, спокойное, выстраданное, — и смотрела в иллюминатор, где горели чужие звёзды.

— Мы прошли через одну и вышли здесь. Если мы найдём другую — вращающуюся, с правильными параметрами — мы можем пройти снова. И выйти в другом месте. Может быть — ближе к дому.

Амар открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Это... — он замолчал. Надел очки. — Это не лишено логики. Максимальное продолжение метрики Керра — бесконечная цепочка. Каждый проход через кольцевую сингулярность — выход в новую область. Если каждая область — это точка в нашей Вселенной, разнесённая на миллиарды световых лет... то теоретически... серией прыжков... можно перемещаться.

— Навигация, — сказал Хасан. — Мы понятия не имеем, куда выбросит следующий прыжок.

— Пока — нет, — ответила Кира. — Но у меня есть данные. Один прыжок — одна точка входа, одна точка выхода. Масса дыры, момент импульса, траектория прохождения кольца. Если я смогу установить корреляцию между параметрами входа и координатами выхода — я смогу предсказать.

— По одному прыжку?

— Мне нужно больше. Два. Три. Чем больше — тем точнее.

Маттиас посмотрел на экипаж. Пять лиц. Пять пар глаз. Все — живые. Все — здесь. В одиннадцати миллиардах световых лет от дома, с двумя минутами рабочего тела в баках, в чужой части Вселенной, среди звёзд, у которых нет названий.

— У нас нет топлива, — сказал он.

— Водород, — ответила Кира. — Межзвёздная среда. Я могу собирать его рамскупом и синтезировать гелий-3 в реакторе. Медленно — на полную заправку уйдёт шесть-восемь месяцев. Но — могу.