Дойдя до последнего дома в ряду, она остановилась и повернулась к нему с только что притушенным окурком в пальцах.
— Огонька у вас не найдется? Что вы люди делали без сигарет.
— Огонька, Огонька? Да, да, пожалуйста!
Светящийся стерженек зажигалки вспыхнул ярким пламенем, которое она потянула в себя через расплющенный почерневший кончик.
— Хотели бы развлечься? — спросила она.
— Да. — Ричард рассмеялся. — Да. Немного развлечься… Сколько?
— Зависит от того, что вы захотите. Два фунта десять как минимум.
Спросить, что входит в «минимум»?
— Ладно!
— Может, хотите сперва меня вином угостить?
Интересно, примет ли она чек, подумал он.
— При условии, что нам не придется идти через весь город.
— Надо спуститься с горки, и там сразу же есть славный бар.
— Что ж, сходим туда.
Она взяла его под руку, и они пошли.
— Я увидела, что вы стоите там и высматриваете, — сказала она. — Только что приехали?
— Да.
— Вы что, один?
— Да.
— Дайте-ка я сама угадаю. — Она помолчала. — Вы коммивояжер, верно?
— Как вы угадали?
— У меня глаз наметан. А где ваша машина?
— На ремонте.
— Ричард!
Он обернулся. Перед входом в гараж Эдвина, рядом с Эдвином, стояла Эгнис. Черная тень от домиков на противоположной стороне дотягивалась как раз до ее ног.
— Ричард… — Голос ее звучал как-то странно — будто и не повышен, но в то же время не лишен решительности. — Ричард, можно вас на минутку?
— Извините, — сказал он женщине.
— Я с вами.
— Не надо. Я… ну ладно.
Они подошли к гаражу.
— Привет, Эдвин, — сказала женщина. — Ну как, не надумал еще?
— Заткнись ты! — Вид у Эдвина был лихорадочный, он с трудом владел собой. Одежда на нем была та же, что и вчера, только сейчас она была не только замаслена, но и сплошь заляпана грязью. На лице тоже были засохшие брызги грязи.
— Ты что это, пирожки из глины лепил? — спросила она.
— С кем ходите — постыдились бы! — крикнул Эдвин, обращаясь к Ричарду, который не сводил глаз с Эгнис. Она изо всех сил старалась прогнать со своего лица всякое выражение, и в результате этих стараний кости словно отступили внутрь и оставшиеся без подпорок мягкие щеки и подбородок обвисли, холодные и безжизненные.
— Извините, Ричард, — сказала Эгнис. — Боюсь, что мне придется попросить вас проводить меня домой.
— Ну конечно. Что случилось?
— Вам-то что? — выкрикнул Эдвин и вдруг расплакался.
Лицо его скривилось от рыданий, он закрылся локтем, поднял плечи; не только горе выражал его вид, но и предельную усталость и страх. Эгнис придвинулась к нему и обняла за плечи. Ричард и женщина во все глаза смотрели на него.
— У него мать умерла, — тихо сказала Эгнис.
— Ой! Бедный Эдвин. — Женщина была искренне потрясена. — Ой, Эдвин, прости, что я тебя дразнила. Прости меня, Эдвин! — Она сделала шаг к нему, словно надеясь, что так ее соболезнования прозвучат теплее.
— Как это случилось? — спросила она у Эгнис, отпугнутая нескрываемой неприязнью Эдвина.
Эгнис покачала головой.
— Она оступилась, — сказал Эдвин, так же быстро овладевая своим отчаянием, как прежде поддался ему. — Вчера вечером, — он пристально посмотрел на Ричарда, — вчера вечером, после того как мы расстались с вами. Я посадил ее в машину и повез домой. Мне пришлось остановить машину возле причалов. Пришлось. По ее улице не проедешь. А когда она вылезла, она начала… говорить, ну и там… Я тоже вылез, хотел довести ее — сами знаете, в каком виде она была, вы ж ее привели. Но она меня даже близко к себе не подпустила; и вдруг оступилась. Я не мог найти лестницы, чтобы спуститься вниз. У причальной стенки не было воды, там можно пройти пешком. Она свалилась лицом в грязь. Доктор сказал, что она, наверное, захлебнулась грязью.
— О господи! — прошептала женщина. — Вот бедняга!
— Я приехала узнать, не нужна ли моя помощь, — сказала Эгнис — сейчас впервые стало заметно, что она совсем растерялась, увидев Ричарда в обществе этой женщины. — А теперь мне надо домой. У Эдвина еще много дел.
— Я же сказал, что отвезу вас, миссис Бити.
— Нет, Эдвин. Ричард проводит меня.
— Может, я могу чем помочь? — спросила женщина Эдвина. Тот не ответил.
Ричард почувствовал, как ком ужаса подкатывает ему к горлу. Какими глазами посмотрел на него Эдвин, описывая смерть! Будто отпихивал от себя подозрения, которые просто не должны были возникать. И лицо Эгнис, словно бы и спокойное, но до того стертое после двойного потрясения — ни кровинки в нем. Ком распирал ему горло. Старуха, уткнувшаяся лицом в грязь. Он успел отскочить в сторону, прежде чем его вырвало.