***
- Батя, я так устала…, - Катька опустила голову на руки, сложенные на столе. Пестрый линялый платок сбился на волосах и почти не прикрывал голову.
Иван Степаныч смущенно кашлянул в кулак. Видел он, что дочка утром приехала совсем не своя, но не хотел лезть в душу ее, авось, сама как расскажет. Целый день он выжидал и молча поглядывал на нее. Поменялась его Катька, поменялась. Давно уже не было той веселой девчонки , которая, смеясь и обнимая его за плечи, рассказывала ему о своих планах на жизнь.
Да и не мудрено это, не девчонка уж она совсем. 28 лет исполнилось в марте. В деревне-то как - 28 лет это уже что - женщина. Мать, жена и хозяйка. А все эти свитопляски они там, в юности остаются.
Степаныч осторожно протянул руку над столом и поправил платок на голове дочери.
-Ну ты шош.. Ну.. кхм…, - столько хотелось сказать, а слова в рот не лезли, - ты это… Катька, все наладится. Всегда налаживалось и сейчас наладится.
Жалко ему было свою кровинушку, сам ее воспитывал, как жену-то 25 лет назад схоронил. Все что мог, все ей дал. И выучилась она у него в школе, и в колледже выучилась. И танцы ей оплачивал, которыми она жила до замужества. Утром вставал, ездил за 40 километров на своей старенькой машине на городской рынок. Яички возил домашние, ягоды да зелень.
Всегда все было у его Катьки. Да и дочь росла благодарная, училась хорошо, по хозяйству помогала.
А сейчас сидит вон напротив, сложив голову и только плечи вздрагивают. Плачет.
- Ты шош, дочка-то. Случилось чего или так? - еще раз попытался завязать разговор Степаныч.
Катька молчала. Только плечи продолжали монотонно вздрагивать. Иван Степаныч тяжело вздохнул, встал со стула, вытащил мятый платок в серую клеточку и протер потное лицо. Он только вернулся, ездил в соседнее село, могилу копал для старушки Бузовлевой. Работы давно в деревне не было, вот, подкалымивал, как мог. Весной и осенью хорошо, можно было наняться хоть к соседям, хоть куда. А зимой нечего делать-то было. Разве что кто позовет дрова подколоть. Но Степаныч не жаловался. Он был еще крепкий, здоровье позволяло, да и свое хозяйство тоже в помощь.
Немного постояв над дочкой он тяжелой походкой вышел из кухни. В дверях повернулся еще раз. Посмотрел на такую родную спину в ситцевом домашнем халате и сердце отцовское защемило.
“Костик-то, небось, опять обидел. Или эта, как ее, мать его - Варвара Михайловна, будь ей неладно”. Степаныч вышел во двор, взял ведра и пошел за водой. Колодец находился в двух дворах от его дома. Так и не вышло свой-то сделать.
Медленно ступая, Степаныч вспоминал, как 10 лет назад сияющая Катька приехала из города, где училась, и бросившись ему на шею быстро-быстро рассказывала, какая она счастливая, какой Костик хороший, какая у него семья чудесная. Радовалась, что замуж ей он предложил, что будет жить теперь в городе. Танцевать будет, платья всегда будет носить красивые и туфли на каблуках. В деревне-то так не каждый день-то походишь. А через неделю приехала уже с Костиком, знакомить.
Высокий холеный парень зашел в дом, осмотрелся и холодно поздоровался. Скривил нос, весна была холодная и Степаныч еще подтапливал дом дровами. Не понравился городскому запах этот, такой родной для всех деревенских. Не понравился и Костик Степанычу. Но лезть не стал. Дело-то оно такое, молодое. Не хотел рушить любовь дочкину-то.
Вечером за столом Катька щебетала, как летняя птичка. Рассказывала отцу, что через 3 месяца свадьба. Что двор нужно убрать, чтобы было где стол и лавки поставить. Что свет нужно еще во дворе провести, чтобы вечером всем гостям светло было. Костик только взглянул на нее удивленно и сказал:
- Ты шутишь? Свадьбу будем играть в ресторане, в городе. Какой двор, ты чего? Как я гостей сюда приглашу, на смех поднимут…
Катька осеклась и замолчала. Только тихонько ответила, что она одна у бати, в родном доме свадьбу-то надо сыграть, как положено.
- Это у вас положено, в деревне. А у нас праздники проходят в ресторанах. А молодые потом ночь проводят в крутом отеле, а не на сеновале.
Так и вышло. Свадьбу справили через 3 месяца в самом красивом ресторане города - в “Цезаре”. С дочкиной стороны из гостей были только он, отец еешний, да несколько подруг из колледжа и по танцам. С деревни Костик никого не разрешил приглашать. Сказал, ни к чему на его празднике клуши, сказал, мать против, стыдно будет перед гостями.
Иван Степаныч суетился, бежевый костюм взял у друга-соседа. Его-то костюм совсем уж старый был, а новый все купить недосуг было. Взял он с собой и 70 000 рублей, которые накопил на подарок дочери. Хотел еще перед свадьбой их отдать, да Костик сказал, чтобы не смешил его такими предложениями. И решил Степаныч, Катьке отдаст. Пусть купит себе платье красивое после свадьбы и туфли на каблуках.