— Не смей клеветать на мой орден, погань. — остатки древесины мешали языку, но речь рыцаря оставалась предельно понятной. Подавив тряску в руках, Кайн как мог успокоился и гордо выпрямился, — Вся твоя прогнившая суть заключается в одной подлой способности. Стоит узнать о ней кому еще — и все твое преимущество канет в небытии. Хотя этого тебе страшиться незачем. Быстрее канет в нем твоя жизнь. — с этими словами Кайн вновь достал марку и запустил в клинок всю ее энергию. Лезвие начало заметно вибрировать, а рукоять понемногу выскальзывать из руки, что не помешало рыцарю сжать ее и указать оружием на грудь Альдберга, — Пожалуй, самое время начинать.
— Боюсь! — Альдберг скорчил испуганную рожу и вскинул правую руку с такой силой, что клинок выскользнул и полетел ему за спину. Лицо моментально скривилось, а глаза едва не выпрыгнули из орбит — это явно не входило в план.
Рывком он упал наземь, схватил меч и мигом повернулся, в полуприседе приняв боевую стойку, но его враг не шевелился.
Кайну не хотелось этого признавать, но Альдберг был прав: истинному рыцарю негоже прибегать к столь низким приемам в бою с каким-то дряхлым старикашкой, и тем более нападать на безоружного. Ранее он показал себя не с лучшей стороны. Будь Иордан рядом, мигом осудил бы соратника, однако, к несчастью, это пришлось сделать его мерзкому врагу. Тем не менее наконец Кайн понял — победа над ужасным преступником не будет стоить ничего, если он достигнет ее схожими методами.
Альдберг же едва сдерживался чтоб не заржать в голос. Он, несомненно, рассчитывал, что его укол достигнет цели и заставит рыцаря сомневаться, но настолько сильного эффекта он и не мог ожидать.
Рывок. В два прыжка убийца оказался у цели, нырнул вправо и сделал быстрый укол. Рыцарь рубанул клинком, но удар прошел мимо и попал в дерево, разрубив его словно масло. Пока он выравнивал равновесие, лезвие рубануло по затылку. Вместе с каплями крови наземь упал и хвост волос.
Альдберг получил безоговорочное преимущество: рыцарь более не собирался использовать мощные магические атаки, а его и так слабо защищенная левая сторона теперь была лишена и зрения.
Продолжая вертеться в слепой зоне, убийца наносил удар за ударом, пока рыцарь пытался нагнать его своим клинком. Но оружие попадало лишь в землю и деревья, отдавая им свой заряд и разрушая словно взрыв бомбы.
Но вот Кайну, казалось, удалось резко обернуться и застать врага врасплох, но один глаз плохо оценивал расстояние, а длинный и тонкий клинок Альдберга позволял тому атаковать извне досягаемости меча рыцаря.
Удар, взмах, отшаг, удар. В каждую атаку Кайн вкладывал все остатки своей силы.
Укол-укол-порез-отскок. Альдберг продолжал наседать на врага, не давая и секунды покоя.
Мгновения растягивались в минуты, в часы, в вечность. С каждым ударом рыцарь чувствовал, как его тело ноет от изнеможения, но продолжал биться с юрким противником. Каждое его уклонение указывало Кайну на недостатки техники убийцы. С каждым промахом он становился ближе к попаданию.
И вот! Альдберг расслабился и опрометчиво нырнул прямо под ноги рыцарю. Размашистый удар чиркнул его по макушке. Шляпа убийцы полетела наземь. Резким пируэтом Кайн перевел меч за голову и со всех сил рубанул врага прямо по спине.
Однако тело Альдберга рассеялось, словно его и не было, а посмотрев на свои ноги, рыцарь увидел, что ремни на его сабатоне были разрезаны и тот слетел с ноги. Сама конечность уже намертво срослась с землей.
Подняв глаза, он увидел противника всего в паре шагов от себя.
— Аааааааааа… — устало протянул Кайн, — Теперь все ясно. На клинке был яд. Верно?
— Вытяжка из галлюциногенов. Модифицированная, чтоб распространятся по крови и смешанная с паралитиком. — с долей гордости ответил Альдберг.
— Хе… Значит легендарный Гробокопатель едва смог победить единственного рыцаря? — тяжелая отдышка не помешала ему слегка усмехнуться, — И то только благодаря отравленному лезвию… Когда мои братья найдут тебя, долго ты не продержишься… Готов к смерти?
— Ты угрожаешь тому, кто через пару лет сдохнет от старости. — Альдберг поднял с земли шляпу, обтрусил ее и вернул на голову. Не пряча клинок в ножны, он начал медленно обходить свою жертву, — Главный вопрос: готов ли к ней ты?
— Я — рыцарь! — с остатками гордости выпалил Кайн, — Я всегда был готов отдать свою жизнь за правое дело!
Бродящий вокруг застывшего бойца Альдберг начал раздваиваться, потом его стало трое, четверо. Слова доносились до ушей Кайна словно глубокое эхо. Все его естество желало нанести последний удар по окончательно зазнавшемуся врагу, но оружие не выпадало из рук лишь потому, что держащие его пальцы были парализованы.