На подробности не скупился, краски сгущал обильно и безжалостно. Мать и дочь заплакали, слушая эту историю. И более ко мне не приставали, так не хотели мешать мне «хранить верность погибшей любимой».
— Живи ради мести, — тихо сказала полуэльфийка, — И уходи за Грань из-за мести. Если тебе от этого станет легче, я не хочу тебя удерживать.
Мне захотелось что-нибудь сделать для неё, но что я мог?..
Спустя некоторое время меня осенило. Сказал Зарёне:
— Я научу тебя драться, прежде чем уйти, чтобы ты смогла защитить себя и мать.
— Договорились, — эта идея ей понравилась.
Поднялся:
— А теперь мне пора вернуться: староста и его семья меня уже заждались.
Зарёна лукаво усмехнулась:
— Не обязательно: можешь переночевать у нас. Когда ты возьмёшься меня обучать, всем и так будет заметно твоё повышенное внимание ко мне. А учитывая характер нашего старосты, я могу с уверенностью заявить, что он теперь думает: ты застрял у одной из селянок. Более того, его это устроит, так как он хочет тебя задержать: ты тут всем понравился, — она засмеялась, — Разумеется, ему будет досадно, что не у его дочери. А меня они все тут не любят. Но я выучусь драться — и смогу за себя постоять как следует.
Кровать в доме была только одна: на ней спали хозяйка с дочкой. Они хотели уступить её мне, первому гостю, да ещё и такому славному, но я отказался. И, сколь они не возражали, спал в сенях, на полу. От шубы хозяйки отказался: мех, отодранный от некоего живого существа, мне противен не менее, чем сырая окровавленная или приготовленная плоть несчастных зверей и рыб.
Я и Зарёна где-то гуляли, взявшись за руки. Откуда-то выскочил какой-то человек или эльф — я не успел его рассмотреть — и полоснул кинжалом по нашим сплетённым рукам. И из наших ран хлынула кровь… целое море… белой крови… Я заорал и бросился на напавшего, выбил оружие у него и ударил в сердце. Тот увернулся — и из глубокой раны в его плече хлынула кровь… белая-белая…
Проснувшись от кошмара, долго не мог уснуть…
Остался в этом доме на полтора месяца. Усердно учил полуэльфийку. Та оказалась достойной ученицей. Схватывала всё на лету. А ещё ей от отца передалась эльфийская ловкость и выносливость. Так что уже через шесть дней все насмешники-мужчины, испробовав её кулаков, заткнулись, затем — и прочие. Быстроногие мальчишки язвили дольше всех, но и они притихли, когда их предводитель получил на орехи. В то утро у хозяйки было плохое самочувствие, и я осмотрел её, ища причину её нездоровья. Оказалось, у неё больное сердце. И, похоже, жить ей осталось недолго. Но они обе просили меня не думать об этом слишком много и только научить Зарёну защищаться.
Я натренировал её так, что даже самый сильный из селян не смог её победить. Он, кстати, и был тем, которого по утру обнаружили бесчувственным, со связанными девичьей лентой руками. Молодой мужчина поумерил свой пыл на некоторое время, а когда опять взялся за старое, то огрёб по полной. Сначала ревел в три ручья, а потом, как выяснилось, по-настоящему влюбился в победительницу. И теперь опасливо бродил за ней как тень, горя иными планами, более приличными: ему захотелось на ней жениться. Он не только досаждал осмелевшей красавице, но ещё и всеми силами её защищал от нападок остальных. Был этот мужчина самой обыкновенной внешности, но здоров как бык и холост. Так что есть вероятность, что гордая девица когда-нибудь сдастся. Или после того, как её мать уйдёт за Грань, отправится наниматься в охранники к какой-нибудь знатной даме.
Зарёна уже сообщила мне эту «мысль», причём, рассказывала о ней очень серьёзно. Возможно, во время её путешествия в столицу любителей чужого добра поубавится. Тех, которых Мстислав, жестокий, но практичный король этой страны, ещё не затащил в своё войско или не заставил заниматься иной полезной деятельностью: от уборки грязных мест и замены лошадей на полях до строительства и изготовления оружия. Разбойники, несогласные трудиться на благо родины, долго не жили.
Как-то раз мне было лениво просыпаться. Просто… вот лежу с закрытыми глазами — и хорошо. Глаз открывать не хочется. Двигаться лишний раз не хочется. Сам не знаю, что на меня нашло.
— Грииииш, — протянули вдруг близко от меня, — Пошли на речку?..
Аа, значит, это Зарёна близко подошла. Сидела, молчала, задумалась. И не выдержала.