Но как же моя месть? Как же моя мечта? Неужели, все эти годы я провёл напрасно? Напрасны все эти тренировки, все мои мучения, снесённые, пока искал каждого учителя, пока учился человеческой магии и дракам с оружием и без.
Нет! Ни за что! Я не хочу, чтоб люди могли меня остановить! Я смог выжить только потому, что меня вела мечта о мести. И тогда, обгоревшего от созданного мной огня. И в другие минуты, когда я был близок к Грани или лежал на ней, получив страшные раны.
В тот вечер сорвался — наорал на неё из-за пустяка, поссорился не на шутку. Ночью мне приснился полузабытый возле неё сон…
Я с трудом дотянулся до высокого подоконника, ухватился за него, подтянулся, спрыгнул внутрь дворца и попал в длинный коридор, стены и потолок которого как будто сотканы из узоров инея, а пол — блестящий и полупрозрачный как лёд, но не скользкий и не холодный, а слегка прохладный, как и сами стены. Очень похоже, что поверх камней замёрзла вода, а может, так оно и есть. Прокрался в открытые двери и попал в зал, пол которого словно зеркальная поверхность озера, даже кажется, что просвечивает дно и камни на нём, и чистый светлый песок. И из зеркальной глади на меня растерянно смотрит зарёванный растрёпанный эльф лет семи. Я…
И тут вдруг чудная поверхность стала жидкой. Мгновение — и я с головой погрузился в тёплую воду. Наглотался воды, вынырнул, отчаянно кашляя. Меня сцапала чья-то сильная рука, выдернула, подняла над водой — и та опять застыла как стекло или тонкий, но прочный прозрачный камень. Стражник поставил меня на пол. Я кашлянул, скосил глаза: высокий темноволосый эльф смотрел на меня укоризненно.
— Тебя сюда не приглашали, мальчик, — ответил он, не убирая ладони с моего плеча: изящной, но сильной.
— Мне к королю! Пустите меня к нему! — отчаянно схватил его за запястье.
— Король обедает с королевой. Наедине. К тому же, сегодня не приёмный день. Уходи отсюда и учи этикет!
— Но мои родители… — начал я отчаянно.
— А-а, ты Кан из семьи Танцующего снега, — протянул мужчина задумчиво, потом нахмурился: — Уходи по-хорошему. Ближайшие родственники осуждённых не имеют права являться во дворец, когда им вздумается!
Прежде, чем успел что-либо ответить, оказался у ворот. Но я не уйду, пока он не помилует папу и маму! Ни за что! Или пусть и мне нальют яду в Чёрную чашу!
Пошёл вокруг дворца, выискивая место, где бы можно проникнуть внутрь. У входных дверей я пробовал кричать и умолять — и получил сильный подзатыльник. Так что надо как-то иначе забраться…
Наконец обнаружил дерево, чья ветка проходила близко от окна на втором этаже. Скинул сандалии, с пятой попытки забрался на ствол, гладкий до отвращения, с него перелез на нужную ветку, раскинул руки и, слабо покачиваясь, дошёл до середины ветки. До окна ещё было далековато, а ветка уж очень истончалась. Дойти до её конца не удастся: она сломается или я не удержу равновесие. Тут нужны очень лёгкие шаги. Да и тяжеловат я. Но если не вымолю прощения, то завтра папа и мама…
Чуть помедлив, вернулся к стволу, разбежался, пронёсся по ветке, едва её касаясь, и прыгнул. В окно не попал, однако успел вцепиться левой рукой в подоконник. Едва сумел дотянуться свободной рукой, вцепиться, подтянуться. Наконец-то сел на подоконник: левой ногой в коридор, правой — наружу. Немного отдышался: долго сидеть тут нельзя. Хотя я и сумел не проронить ни единого звука на протяжении этого сложного хода, тут должно быть много охранных и сигнальных заклинаний, так что моё проникновение скоро заметят. А в магии я пока только на уровне изучения основ: куда уж мне тягаться с опытными старыми магами, берегущими покой королевской семьи! Где же тот зал?
— Мальчик, ты что это тут… — послышалось сбоку.
Ко мне кошачьей походкой приближался светловолосый страж в белоснежной одежде. Меч из узорчатых ножен он не доставал, но вот выражение его лица не предвещало мне ничего хорошего. Надо бы его отвлечь…
— Т-там… т-там… — указываю дрожащей рукой за окно.
— Что? — холодно спросил эльф, смотря на меня.
— Т-там… т-там… — я отчаянно выдумывал предлог и наконец меня озарило: — Там человеческие воины! Как будто посла из Лысегорья сопровождают, но вид у них такой… такой…