Заорала ему в ухо:
— Если тебе хочется получить ещё одну дырку на своём пузе — продолжай в том же духе!
Нэл улыбнулся и миролюбиво заметил:
— Ну, а самое маленькое желание исполнишь? Вдруг я и получаса не протяну?
Ершится, насмешничает, хотя истекает кровью. Видимо, хочет прикинуться, будто ему не так гадко, как на самом деле. Зачем? Думает, что я его всё равно не пожалею? Или ему моя милость не нужна?
— Мне хочется узнать самую малость, — Нэл нахмурился, скривился от боли, сплюнул кровь, — Твоё настоящее имя.
Язвительно спросила:
— Лучшего места и времени для этого вопроса ты придумать не мог?
— Так это ж самое подходящее, — тёплая улыбка необычайно украсила его измождённое бледное болезненное лицо, — Может, ты пожалеешь стоящего у Грани и расскажешь. Если я скоро переступлю Грань, то вряд ли успею кому-то рассказать эту тайну. Ну, а если выживу, тогда буду знать, как хоть зовут мою спасительницу на самом деле.
Чуть поколебавшись, призналась:
— Я — Зарёна.
— То есть заря? Зарево? Зарница?
— Мама звала меня зарёй.
Хотя для её судьбы я стала затянувшимся закатом…
Собиралась затащить его в дом. Он приложил усилия, поднялся и пошёл в дом сам, цепляясь за стены и скудную мебель, чтобы меня не мучить. Да мне и так хватило короткой дороги в комнату, хождения между шкафом, столом и эльфом, лежащим у порога. Сам он за лекарством подняться не смог. Только и сумел, что сесть, отдавал указания, что взять, сколько, как приготовить. На его счастье, он достаточно мази для заживления ран приготовил для меня. Правда, она была рассчитана на начавшие заживать раны, а у него вовсю хлестала кровь. Нужно было добавить другие травы в лекарство. У него на кухне оказалось предостаточно разнообразной зелени, живущей в вёдрах с водой. Простыню мы разрезали на полоски вдвоём. Часть ран он обработал сам — до каких мог дотянуться, часть — я. Перевязывать его пришлось мне. Поначалу мне было не по себе — впервые прикасалась к обнажённому торсу мужчины, потом мысли о его спасении и обработке ран согнали прежние. Обрывать ветки у трав на кухне выпало мне, давили мы стебли в деревянных ступках вместе. Потом, следуя его указаниям, приготовила состав, способствующий ускоренному восполнению крови, а он сам смешал для меня кашицу для пополнения утраченных сил, которую было легче готовить. Выпив снадобья, мы обессилено растянулись на полу.
— Напоминает день нашего знакомства, не находишь? — он играл левой рукой с освещающим камнем, потому блики света прыгали по потолку.
— Угу. С тобой не соскучишься.
— С тобой тоже, — добавил мужчина насмешливо.
Мы долго молчали. Я поначалу думала перебраться от раненного подальше, потом раздумала. Ему намного гаже, чем мне, так что он для меня пока не опасен.
Вроде обстановка совсем не располагала к таким мыслям и разговорам, но эльф неожиданно спросил:
— Зарёна, а что нужно сделать мужчине, чтобы ты позволила себя обнять и поцеловать?
Мрачно осведомилась:
— Дырок на своей шкуре не хватает? Так мне не трудно добавить! Сколько раз ты хочешь, чтобы я тебя проткнула? Десяти хватит? Кстати, тебе какие шрамы больше нравятся: прямые или зигзагообразные?
— Да нет, я ещё не настолько спятил! — весело отозвался Нэл, — Просто мне интересно, что должен сделать бедняга, которому не посчастливиться в тебя влюбится, для того, чтобы заслужить один единственный поцелуй? Поцеловать гадюку? Искупнуться в колодце с ледяной водой? Вылезти из горящего запертого дома? Послужить тебе тиром?
— Может, просто победить меня в поединке. Допустим, я буду с оружием, а он — без.
— Какая у тебя скудная фантазия! — грустно отозвался остроухий, — Ты меня огорчила! А ещё и потомок эльфов!
— Заткнись, а? Мне говорить больно.
Почему-то он замолчал. Вскоре его дыхание выровнялось, стало тише. Приподнялась, взглянула на него: Нэл спал и безмятежно улыбался во сне. Светящийся камень честно показывал и бледность раненного, и его спутанные волосы, выскользнувшие из полуразвалившегося «хвоста». Отчего-то я долго разглядывала лицо спящего. И всё не могла понять, как он умудрился выжить в таком состоянии и добраться до этого дома. Да и на что ему понадобилось это место? Родные могли оказать ему необходимую помощь, а я — просто рассмеяться и уйти. Но отчего-то он пришёл именно ко мне. Может, хотел проверить, добью, брошу или помогу? Только с чего он решил, что мне станет его жалко? Моё сердце окаменело давным-давно… То, что оно ожило после встречи с Григорием, послужило ещё большим оледенением в итоге… Да тьфу на них на всех! Жутко хочется спать!