Мне припомнился последний разговор с Григорием:
«А если окажется, что твой отец — весьма знатный и влиятельный эльф? Многие мечтают о богатстве и знатности…» — «Да будь он хоть королём Эльфийского леса! Он за всё ответит! Так что лучше ему не попадаться у меня на пути!».
Так, значит, он знал?! Он понял, но не сразу… после того кошмара… собрался и ушёл, узнав, как выглядел мой отец…
— Я тоже полукровка, — Акар легко поднялся, с кошачьей грацией запрыгнул на подоконник, уселся там, заложив одну ногу на другую. Повинуясь ленивому движению среднего и указательного пальцев его левой руки, сумка поднялась с пола и опустилась около него, — Я — полуэльф и полудракон.
— То есть, ты и с остроухими, и с крылатыми заодно?
Паренёк помрачнел, качнул головой.
— Я сам по себе. Мне достались способности обоих Основных народов. Правда, меня учили только основам обоих видов древней магии, потому что они меня опасаются.
Хм… так он поэтому так непохож на эльфов, пришедших за мной вместе с моим отцом? Что он наполовину эльф. И, судя по виду, не шибко следует их моде. Более того, не гнушается в человеческой одежде ходить по Эльфийскому лесу. Или же недавно бродил по Синему краю, маскируясь кем-то из его жителей?
— Ну, да и я не шибко их всех люблю, — Акар осклабился, — Они рано показали мне, что я для них чужак, и я не стремился изменить наши отношения.
— Должно быть, ты также и головная боль для крылатых?
— Ага, — ухмылка, потом неожиданно серьёзное: — Увы, всего лишь одна из многочисленных головных болей.
Какое-то время мы ничего не говорили, смотря по сторонам, потом одновременно повернулись друг к другу.
— Думаю, от такого приветствия родного папаши твоя жизнь здесь станет не сахарной, — добавил парнишка, — Мало того, что ты ещё и воспитана иначе, среди людей, так ещё и вкус у тебя… — задумчивая усмешка, — Своеобразный… Короче, я думаю, что ты тут будешь чужой. Даже если они и будут строить из себя радушие и любезность.
— Предлагаешь двоим одиночкам подружиться?
Он нахмурился:
— Я ни с кем не дружу: я сам по себе. Просто предлагаю взаимовыгодное сотрудничество.
Хм, уж лучше хоть кто-то заинтересованный в моей особе, пусть даже и такой странный, чем никого.
Протянула ему руку. Думала, опять поцелует её, но он по-мужски крепко сжал мою ладонь. Ответила ему тем же.
— Кстати, я бы на твоём месте не шибко рассказывал отцу о твоих отношениях с Нэлом, — предупредил Акар чуть погодя, — И не стал бы открыто проявлять любовь и симпатию к этому парню, даже если ты к нему что-то из этого испытываешь.
Откуда он?!
— Подслушал, — ответил юнец без капли смущения, поймав мой растерянный взгляд, — Если тебе хоть сколько-нибудь дорог этот парень — не надо обращать на него внимания. Тебе, быть может, и простят интрижку с ним, но вот ему придётся нелегко, — подтянул к себе сумку, вытащил из неё флягу, отвинтил крышку — по комнате донёсся аромат мёда и каких-то душистых трав, вместе с кислой ноткой незнакомого мне фрукта — отпил, задумчиво завинтил кружку обратно, печально посмотрел на флягу, — Он и без того тут наполовину изгой и наполовину раб. Хотя и называется его должность как «посол второго ряда». Затыкают им все дырки, куда другие разведчики и послы хрен пойдут. А случись чего — с него три шкуры сдерут. Любую его оплошность, самую мелкую, раздуют в три раза, как катастрофу.
Так вот, значит, как… положение Нэла среди эльфов крайне шаткое. Им помыкают и особого доверья к нему нет.
Помедлив — он опять открыл свою флягу и отпил, до дна — уточнила:
— И… и почему так? С ним?..
Полукровка задумчиво поднял бутылку — поймал на язык последнюю каплю напитка — и, мрачно заглянув в опустевшую ёмкость, со вздохом её закрыл. Потом серьёзно и грустно посмотрел мне в глаза:
— Нэл — сын преступника. Причём, дело там было тяжёлое. Случись у него большая оплошность — его и самого могут казнить или изгнать. Хотя, быть может, он однажды просто не вернётся, погибнув на исполнении очередного каверзного задания. И, между нами говоря, это будет лучший выход — пасть во имя своего народа. Может, тогда ему уже простят?.. — отправил флягу в сумку.
— И… — мой голос невольно дрогнул, — И его никогда не простят?
Акар вздохнул, какое-то время смотрел в пол. Потом добавил, не глядя на меня:
— Не знаю… он ещё и не отрёкся от своих. Просил, чтоб ему дали возможность, отмыть имя своего рода. Ладно бы сам, его бы одного хоть как-то стерпели, особенно, уйди он в музыканты или мастера. Но ему вздумалось вернуть честь своей семьи! А это крайне тяжело будет.