Бродила по незнакомому городу, шатаясь от усталости. Наконец набрела на столовую. Денег не было, ну, хоть посижу и отдохну. А ежели они вздумают выставить грязного рыжего всклокоченного парня за дверь, то им же хуже.
В столовой как раз трудился парнишка-менестрель. Так что я устроилось на свободном месте, в углу, и насытилась пением. Душа отдохнула. Хорош, сопляк! Внешность обыкновенная: тёмные волосы, светло-серые глаза, веснушки на бледном лице, но голос необыкновенный. Вроде и не самый красивый, но силища в нём большая. А уж как глаза у паренька блестят! Видно, что дело ему по нраву. Побольше бы таких: как ни вымотался душой и телом, а послушаешь их — и на душе светлее становится.
А потом менестрель заметил меня. Посмотрел так, словно мы были знакомы раньше. Вгляделся в моё лицо, скользнул взглядом по моей грязной мужской одежде, по взлохмаченным — я уверена в этом — волосам. И, вместо того, чтоб ужаснуться увиденному, просиял от радости. Попросил у прислужника столовой:
— Ежели песни мои вам по душе пришлись, принесите прекрасной даме что-нибудь поесть.
Все обедающие тотчас повернулись ко мне, но прекрасной дамы явно не приметили, потому недоумённо отвернулись обратно к художнику слов. Прислужник пошептался с толстым поваром — и вскоре принёс мне большую тарелку овощного салата, явно одного из самых дешёвых блюд. Однако же очень вкусного, к тому же, не вступающего вразрез с моими особенностями, доставшимися от папаши-эльфа. А менестрель затянул легенду о молодом мастере. Тот, вопреки воле отца и старшего брата, много времени проводил за созданием деревянных и металлических флейт: «С детства, как услышал мастер впервые песню флейты, загорелся желанием повторить её, а потом, спустя года, когда в хитром деле том уже поднаторел, захотел создать инструмент со звуком необычайным». Однако время было сложное, немирное, воины ценились больше мастеров. И когда королю опять потребовались воины для нового похода на врагов…
Тут я с ужасом поняла, что рассказывается о новодальском мастере, пригляделась к сидящим вокруг, а у них у многих были синие глаза. Значит, противный мальчишка бросил меня в Новодалье!
Я в этой мерзкой стране до сих пор только раз была, когда захотела проводить ту девицу с сумасшедшей мечтой. Понимала, что такие дураки, как она, обычно долго не живут, вот и захотела хотя бы проводить, чтобы совесть меня не мучила за то, что бросила её по дороге. Проводила… и ушла. Я завидовала Алине, потому что она, хотя и родилась, выросла в одной из Враждующих стран, однако ж была достаточно сильной, чтобы сберечь свою наивную детскую мечту — у взрослых такие мечты не родятся. И ещё больше завидовала ей, потому что у неё была мечта, пусть и глупая, неосуществимая — труднее сложно придумать, однако она у неё была, у этой странной девушки, и та ею жила. А я давно уже разучилась мечтать…
И тут я опять оказалась на территории моих врагов! Мало мне встречи с папашей, который в иное время и не подозревал о моём существовании, а тут вдруг вознамерился использовать, так ещё и я в этом месте оказалась!
Но как ни гадко было моё положение, мягкий голос менестреля и его история захватили меня, обняли и понесли в чужое прошлое, как будто подсмотренное рассказчиком…
Тот мастер был слишком горд. Кроме творчества его ничего не занимало. Хотя и дрался он вполне себе достойно, хотя мог преуспеть в воинском искусстве, однако мечтал создать нечто удивительное, превзойти других мастеров, прославиться. Когда его заставили воевать с врагами — он убивал тех безжалостно. Но за свою гордость и пренебрежение к людям, в том числе, к родителям и старшему брату, мастер поплатился. В осаждённом городе он увидел, как издеваются над мальчишкой, как вырывается из рук смеющихся воинов мать ребёнка, услышал её надрывный крик — и его сердце дрогнуло. Хоть и прозвали этого мужчину на родине «Каменным мастером», однако ж было сердце его не из камня. Он защитил её, как женщину «на которую глаз положил», заодно спас её сына. Потому что понял: ей жизнь ребёнка дороже собственной. Женщина сочла защитника добрым человеком и отплатила за спасение, как могла. После страстной ночи гордый мастер понял, что у него не хватит сил расстаться с ней.
Такой поворот вызвал бурю комментариев, так как, с одной стороны, в столовой были посетительницы и стряпухи, с другой, добрые чувства к врагам считались постыдными. Впрочем, нашлось и несколько людей бывалых, знавших, что иногда бывают очень сильные чувства, которые поглощают разум и завладевают душой. Они как накатят большой волной — так и раздавят. И утопить могут. И вырваться от них нелегко.