— Да, убить. Потому что это паразит, и он уничтожит нашу планету, если мы не уничтожим его первыми.
Еще один сдержанный смех.
— Ты ничего о нем не знаешь. Я разговаривала с ним, Гидеон. Это невероятный, ни с чем несравненный опыт. Теперь я знаю, чего он хочет, о чем он думает, что он чувствует. Он пришел сюда с миром и добрыми намерениями — и он не может понять, почему вы хотите его уничтожить.
Это были безумие. И тут он увидел, что помимо передачи ее голоса, по каналу связи приходит что-то еще, что-то вроде потока данных. Неужели она пыталась взломать его аппарат? И как только он собрался отключить связь, ее ГОА спикировал на него, как ястреб. Он повернул «Пита», пытаясь защитить двигатель, но тут он заметил, что на этот раз Сакс взяла курс слишком низко.
Она хочет протаранить беспилотник с ядерной бомбой.
Он заложил джойстик в реверс и замедлил свое восхождение, только благодаря этому она не попала в робота-подводника. Но к абсолютному ужасу Гидеона его маневр всего лишь вынудил ее промахнуться мимо сферы с бомбой, но не отказаться от намерения. Не растерявшись, женщина проскользнула чуть выше цели, и роботизированная рука «Джона» ловко перерезала несущий ее буксировочный трос. Он разорвался с хлестким рывком, и через нижний видовой экран Гидеон увидел, что сфера робота-подводника камнем упала в обломки «Ролваага» и исчезла в темноте большой дыры корпуса.
Внезапно освободившись от веса бомбы «Пит» рванул вверх, как воздушный пузырь, набирая скорость и мчась все быстрее и быстрее. «Джон» теперь выделялся во мраке далеко внизу в виде быстро уменьшающегося скопления огней. В боковом иллюминаторе Гидеона открывался необычный вид на гигантское светящееся существо, от которого он не мог оторвать глаз. Пока он всплывал вдоль ствола твари, ее ротовое отверстие раздувалось и сжималось, она угрожающе тянула к нему свои ветви-щупальца, но аппарат двигался настолько быстро и проворно, что она не успела его схватить. Через несколько минут ГОА выскочил на поверхность океана, он совершил несколько кульбитов и переворотов, как бильярдный шар, прежде чем, наконец, выровнялся.
В глубоком изумлении Гидеон смотрел во фронтальное обзорное окно. «Пит» покачивался на волнах, словно пробка, а в нескольких милях впереди него маячил удаляющийся силуэт «Батавии».
Он взглянул на обратный отсчет. Двенадцать минут.
Ну и черт с ним, — подумал Гидеон. Его миссия потерпела неудачу, но он все еще мог попытаться спасти свою задницу.
Решительно он передвинул джойстик вперед и направил подлодку вслед за уходящим кораблем.
Девять минут до детонации.
Он упорно удерживал джойстик в положении «полный вперед», но ГОА слишком медленно продвигался по поверхности, тормозимый бурным морям, сообщавшим о скором приходе шторма. В лучшем случае он делал несколько узлов. По какой-то причине, «Батавия» не шла на максимальной скорости, но, тем не менее, она все же двигалась быстрее, чем он… и при таком раскладе ему никогда ее не догнать.
Восемь минут.
Жаль это признавать, но бомба затерялась в обломках «Ролваага». Моделирование на скорую руку, которое он успел сделать за то короткое время, что у него имелось, показало, что сила взрыва бомбы, сдетонировавшей на обломках «Ролваага» или внутри них, вероятно, окажется недостаточной: стальная обшивка судна поглотит большую часть ударной волны. Он мог только надеяться, что его расчеты были ошибочны.
Шесть минут.
Он знал, что «Батавия» должна быть как минимум в шести милях от точки детонации, или ударная волна разорвет ее корпус. Не было ни единого шанса, что «Пит» успеет покинуть зону поражения, и, наблюдая, насколько неспешно двигалась «Батавия», Гидеон понял, что ей тоже никак не успеть.
Четыре минуты.
При его текущей скорости в два узла он будет всего лишь в трех милях от «Ролваага», когда рванет бомба. Два в квадрате плюс три в квадрате… это ж получается какой-то проклятый квадратный корень из тринадцати! Сколько это? Примерно, три с половиной мили — это и будет расстояние по прямой от него до точки взрыва.
Две минуты.
Гидеон яростно отбросил все мысли о детонации. Вместо этого он стал думать об Алекс. Он припомнил ее лицо настолько явственно, как будто видел ее перед собой вживую. Он думал о ней: о ее улыбке, смехе, искрящихся глазах, и этот ее образ позволил ему забыть об инопланетном монстре. Так для него было лучше.