По аудитории пронесся нервный смешок.
— Это подводит нас к следующему вопросу: как только Баобаб произведет семена, как они попадут в открытый космос?
Он позволил этому вопросу повиснуть в воздухе.
— Подумайте об этом секунду. Каждое зерно весит двадцать пять тысяч тонн, и, судя по виду, им не удастся улететь с планеты. По логике вещей на них действуют гравитационные поля любой планеты, на которую они приземляются. И все же они каким-то образом улетают. Поэтому я спрашиваю снова: каков механизм рассеивания этих семян?
Очередное молчание.
— Я полагаю, что может быть только один способ разгона, только один, благодаря которому эти невероятно тяжелые семена могут оказаться в космическом пространстве и дрейфовать в поисках новых пригодных для жизни океанов, где они смогут прорасти и обитать. Без сомнения, вы и сами уже догадались, что это за способ.
Он опять прошелся из стороны в сторону, словно телевизионный проповедник, и снова обратился к аудитории.
— И раз вы это осознали, вы можете отдать себе отчет, какая судьба ждет Землю, и почему мы не имеем права потерпеть неудачу.
После того, как собрание завершилось, и когда Гидеон был уже готов уйти, к нему подошла Алекс Лиспенард.
— Гидеон? — он повернулся. — Послушай. Я хочу извиниться за то, что спорила с тобой ранее, устроила скандал, донесла на тебя Глинну.
— Забудь об этом, — сказал он. — Это я виноват. Ты заведуешь субмаринами. Я просто почувствовал…
Она коснулась его руки.
— Не нужно объяснять. Теперь я понимаю. То, что ты сделал, спустившись туда в одиночку — причем, это было всего лишь твое второе погружение, — потребовало настоящего мужества. И на протяжении всей этой вылазки ты вел себя абсолютно хладнокровно, несмотря на незнакомую обстановку и шокирующие обстоятельства.
— Ну, как ты и сказала, аппаратом сможет управлять любой. И Гарза остановил меня прежде, чем я сделал нечто глупое.
— Когда я была в Центре управления миссией, и эта громадина появилась на экране, она меня настолько испугала, что на мгновение я чертовски обрадовалась, что там был ты, а не я.
— Это всего лишь дерево.
Она покачала головой.
— Я бы не стала делать поспешных выводов о том, что это такое. Боюсь ошибиться.
13
Гидеон никогда в жизни не видел столько звезд.
После обеда он ушел в свою каюту, чтобы расслабиться и побыть в одиночестве. Но события дня — тревожный спуск и не менее травматическое восхождение в батискафе, а затем пугающие заключения и гипотезы, последовавшие на брифинге — все это глубоко повлияло на него. Казалось, он не мог избавиться от ощущения погружения в тесном батискафе, не мог забыть Баобаб, напоминавший гору, вдоль бока которого он поднимался.
Сейчас даже его просторная каюта вызывала у него приступ клаустрофобии, поэтому, не в состоянии там более оставаться, он вышел на палубу, желая почувствовать бесконечное пространство неба над головой и поразмышлять.
Стоя у перил и находя успокоение в том, как легкий ветерок шевелил его волосы, он обратил свой взгляд на юг. Огни корабля обеспечивали достаточную видимость, позволяя разглядеть ближайшие айсберги, выступающие из черной воды, словно полуразрушенные замки со сломанными шпилями, устремленными в небо. Море казалось сплошным черным листом, в котором отражались звезды и надводные части айсбергов, что создавало ощущение какого-то сюрреалистического зеркала, показывающего темную изнанку верхнего мира.
— Ну, привет.
Он повернулся.
— Смотрю, тебе нравится ко мне подкрадываться.