Гидеон, когда окажешься внутри «Ролваага», твой канал связи будет временно отключен. Ты окажешься отрезан не только от Центра управления, но и от остальных батискафов, — сказал ему Глинн перед погружением.
Во время совещания Гидеон узнал, что обычный полый корпус бывшего супертанкера «Ролвааг» был модифицирован: он был оплетен специальными стальными распорками и деревянными балками, которые венчала так называемая «колыбель» для перевозки метеорита весом в двадцать пять тысяч тонн. Некоторые из несущих балок и вся колыбель в целом были сделаны из дерева, потому что древесина хорошо выдерживала нагрузки и имела прочность на излом выше, чем сталь, поэтому инженеры ЭИР решили, что кораблю, груженному метеоритом, так будет проще выдержать качку, даже если они попадут в шторм. Так и случилось — они столкнулись с ужасной бурей, не ведавшей пощады. Ситуация усугубилась неработающими двигателями и повреждениями корабля, которые ему нанес атаковавший их чилийский эсминец. Смещения метеорита, в конце концов, ослабили колыбель, и позволили ему из нее вырваться, а затем последовал взрыв неимоверной силы, который расколол корабль надвое, как только он начал тонуть. Источник этого взрыва так и не был установлен, но основная теория заключалась в том, что метеорит вступил в реакцию с морской водой.
Когда Гидеон направился к огромной, разрушенной полости необъятного трюма, голоса «Джорджа» и «Пола» стали доноситься с помехами.
Гидеон помедлил у проема корпуса и использовал прожекторы, чтобы осветить все вокруг и осмотреть пути прохода. Тут царил полнейший беспорядок. Гидеон видел перед собой то, что — как он предположил — раньше было частью «колыбели» — огромный объект, похожий на сани — искореженный и расколотый, застрявший напротив разбитой переборки. Передняя часть корпуса могла быть легко пройдена маневренным батискафом, но чуть дальше его ждал настоящий клубок из кабелей и распорок, пробраться через который ему явно будет проблематично.
— Центр, говорит «Джон». Вхожу в корпус.
Потребовалось некоторое время, чтобы сигнал с частотой в несколько сотен бод дошел до поверхности. Затем, полный помех, ему пришел ответ:
— Слышим тебя, «Джон». Отправляйся, как только сочтешь нужным.
Гидеон осторожно направил джойстик вперед. Батискаф загудел, проникая в разрушенный корабль. Обогнув массивный край оторванной стальной плиты, «Джон» углубился в трюм. Без каких-либо усилий со стороны Гидеона, батискаф плавно обогнул по пути несколько обвисших кабелей и торчащих стоек. Шипение UQC теперь полностью прекратилось, и на экране появилось сообщение, свидетельствующее о том, что связь потеряна.
Перед фронтальным иллюминатором появились пузырьки воздуха. Плотный слой ила лежал буквально на всем, смягчая контуры разрушений. Гидеону нужно было проявлять крайнюю осторожность, чтобы не всколыхнуть его и не ухудшить себе видимость. Он продвигался почти прогулочным шагом, осматриваясь вокруг. Оранжевые вкрапления ржавчины расцветали на железных распорках, ее частицы дрейфовали в воде, вяло танцуя в свете фар. Внизу боковая часть корпуса была завалена мусором — балками и распорками, разорванными на куски взрывом. Расщепленная древесина, хоть и была сильно напитана влагой, выглядела на удивление свежей…
Гидеон осмотрел металлические пластины, оторванные от корпуса, и представил себе, насколько мощным должен был быть этот взрыв.
На пути ему попалось еще одно тело: в форме механика, с оторванной головой и раздавленным туловищем, удерживаемое на месте двумя сломанными балками. Жуткое зрелище, особенно учитывая предположения, которые звучали на брифинге о том, почему трупы не разложились…
Сглотнув подступивший к горлу ком, Гидеон отвлекся и решил свериться с картой. Красная точка, которая на схеме показывала его текущее местоположение, переместилась на треть пути до цели.
Впереди показалась сплошная путаница из балок. Автопилот замедлился, и Гидеон переместил джойстик, ища обходной путь. Между двумя балками было пространство, казавшееся достаточным, чтобы «Джон» мог в него протиснуться. Гидеон задал направление, и автопилот с должным изяществом провел батискаф через препятствие. По мере продвижения вглубь, ему снова и снова приходилось искать достаточно широкие лазейки, чтобы пройти. В какой-то момент Гидеон потерял связь с реальностью и, пробираясь через всю эту разруху, начал ощущать себя в уничтоженном побоищем лесу — эти расщепленные балки напоминали ему выкорчеванные, сломанные деревья…