И тут Гарза застыл. На экране появился он сам, собственной персоной, только моложе. На нижнем ярусе мостков, окружавших метеорит, он в сумасшедшем ритме работал рычагами пульта управления — моторное натяжное устройство регулировало натяжение цепей и тросов, удержавших камень в колыбели надежно и крепко.
Но, к сожалению, не так уж надежно. По мере того как корабль кренился — угломер консоли управления мощностью показывал степень сдвига — камень смещался, цепи соскальзывали, дерево деформировалось, металл стонал. Пока Гарза наблюдал за этим, он ощутил, как на него накатила волна шока и тошноты. Вдруг он увидел тень на верхних мостках, услышал торопливые шаги, и в поле зрения камеры появился уроженец мыса Горн, которого они взяли на борт за его знания местности. У него еще было какое-то странное имя? Паппап. Джон Паппап. На записи абориген посмотрел на него сверху вниз с безумной гримасой на лице, украшенной улыбкой довольства, даже триумфа. Его фигура быстро скрылась за скоплением балок. И затем в трюме стало настолько шумно — сочетание рева, треска и скрежета оглушало — что ничего другого расслышать было фактически невозможно. Это был всего лишь пятисекундный отрывок — после чего видео вернулось на мостик.
Капитан Бриттон повернулась, дала знак рукой, и Палмер Ллойд подошел к ним поближе. Звук записи был явно усилен, но оставался искаженным, насыщенным вторящим эхом и цифровыми шумами — однако слова были пугающе ясны:
— Мистер Ллойд, — сказала она, — метеорит необходимо сбросить.
— Это исключено, — ответил тот.
— Я капитан этого корабля, — настаивала Бриттон. — Жизнь моей команды зависит от этого. Мистер Глинн, я приказываю вам привести в действие аварийный сброс. Слышите, я приказываю.
— Нет! — закричал Ллойд, крепко схватив Глинна за руку. — Только троньте этот компьютер, и я убью вас голыми руками.
— Капитаном отдан приказ, — прокричал первый помощник.
— Нет! Код знает только Глинн, он этого не сделает! — вопил Ллойд. — Он не может без моего разрешения! Эли, ты меня слышишь? Я приказываю не включать аварийный сброс!
Спор о том, следует ли задействовать устройство аварийного сброса, которое избавится от метеорита и утопит его в море, становился все жарче. Гарза не присутствовал при этом споре — он находился в трюме — и сейчас он напрягал слух, стараясь расслышать каждое слово сквозь громкий рев моря. Когда спор достиг своего апогея, заговорил Макферлейн, охотник за метеоритами, его речь звучала спокойно и четко, и его внезапное вмешательство, похоже, застало всех врасплох:
— Выпустите его.
Как только Ллойд опять начал протестовать, корабль поднялся на очередную волну и стал крениться. Но на этот раз все было по-другому — волна, поднявшая корабль, оказалась поистине ошеломляющей. Все разговоры прекратились. Одно из окон мостика вылетело, ударопрочный пластик не выдержал и разлетелся вдребезги, впустив внутрь порывы ревущего ветра. Затем послышался ужасный скрежет. Мостик все клонился и клонился, крен корабля теперь составлял порядка тридцати градусов. Все отчаянно вцепились во что-то крепкое, в то время как судно продолжало заваливаться на один борт. В окнах не было видно ничего кроме черной воды. Момент стазиса… и затем, с огромным содроганием, корабль все же выпрямился.
Это был момент, который изменил все.
Как только палуба выровнялась, Ллойд перестал цепляться за опору.
— Ладно, — крикнул он. — Сбросьте его.
Последовала новая дискуссия, потерявшаяся в реве ветра, в то время как корабль двигался к вершине новой волны. Глинн сел за пульт, готовый ввести команду, код, который знал только он, и который откроет люк сброса и избавится от метеорита. Но он не ввел его — Гарза и так знал, что он этого не сделал. Начальник ЭИР убрал свои длинные белые пальцы с пульта и медленно повернулся к остальным.
— Корабль выживет, — известил он.
Видео снова перенесло их в трюм. И там снова был он, Гарза. Метеорит сдвинулся еще больше, несколько деревянных балок расщепилось, и вся колыбель выглядела деформированной.