Работая, Брамбелл был искренне поражен огромной силой, которая сумела сотворить с батискафом — и особенно с самой прочной его частью, титановой сферой — такое. В некоторых местах давление, видимо, было настолько сильным и интенсивным, что создавалось впечатление, что оно размягчило и почти расплавило металл.
Это была неприятная работа, но Рохелио довольно хорошо с ней справлялся, умудрившись ни разу не вывернуть наизнанку собственный желудок, чего так опасался Брамбелл. А вот инженеры и рабочие, управлявшие «челюстями» для вскрытия титановой сферы — другое дело: несколько раз они отбегали, и их рвало после взгляда на жуткие останки. Это зрелище было для них слишком жутким и отвратительным, поэтому Брамбеллу периодически приходилось рявкать на них, чтобы они взяли себя в руки и не растянули процедуру изъятия на весь день.
Глинн все также стоял поодаль, демонстрируя поразительное спокойствие. Его эмоции невозможно было прочесть. С такой же миной он мог наблюдать за соревнованиями по гольфу. Никто, кроме инженеров, управлявших «челюстями», не произносил ни звука, да и те всего лишь бросали краткие фразы, связанные с работой оборудования.
Наконец, они полностью разделили сферу на части, разложив обломки на заранее подготовленный для этих целей брезент. Когда они раздвинули последние два больших куска, показалась верхняя часть изломанного торса, а также шея и раздавленная голова.
Брамбелл взглянул на Рохелио и испугался, заметив, что его помощник сильно побледнел. Инженеры и рабочие даже не потрудились скрыть свой ужас и свое отвращение. Один из инженеров отвернулся, и его снова стошнило. Невозмутимым выглядел только Глинн.
— Хорошо, давайте заканчивать, — сказал Брамбелл, быстро орудуя пинцетом с прорезиненными кончиками, и принявшись собирать обломки челюсти, зубы, кожу и все остальные оставшиеся части плоти. Все это он методично складывал на каталку. Один кусок мяса следовал за другим… осколок кости шел за лоскутом кожи… и так далее, и тому подобное…
Само лицо практически уцелело. Помялось, но уцелело, его не сплющило в кашу, как ожидалось. Рохелио работал на противоположной стороне каталки — сосредоточенно и методично. В ангаре царила жутковатая тишина. По мере того, как они продолжали, Брамбелл начал ощущать растущее беспокойство. Это был даже не страх — просто ощущение, что что-то неправильно. Но он предпочел ничего не говорить, чтобы не сойти за чудака, или того хуже, чтобы не вызвать панику.
Когда демонтаж подошел к концу, титановая сфера стала представлять собой скопление отдельных кусков, расположенных по порядку и пронумерованных для надежности. Все они, будучи уже на брезенте, были повторно тщательно обследованы Брамбеллом и Рохелио. Останки же тела Алекс Лиспенард, все до единого, были помещены на каталку. Наконец, склонившись над ними, Брамбелл попытался выровнять кусочки тела, словно собирая головоломку, и в этот самый момент уловил за своей спиной чье-то явное присутствие. Это был Глинн.
— Вы извлекли все останки? — спросил он.
Брамбелл ответил не сразу — несколько секунд ему потребовалось на то, чтобы сформулировать в голове подходящий ответ. Наконец, он сказал:
— Мы узнаем точно, когда взвесим останки, но на первый взгляд все значимые части тела присутствуют в наличии. Разумеется, нам нужно будет учесть потерю крови и попадание в ткани некоторого количества соленой воды… — он сглотнул.
— Конечно, — кивнул Глинн.
Один из инженеров, немного оправившись от шока, спросил:
— Почему, черт возьми, это существо раздавило батискаф? Это была его защитная реакция?
— Это случилось после того, как Лиспенард включила свою ацетиленовую горелку, — сказал Глинн, — поэтому я бы сказал, да, это была самозащита. Существо почувствовало боль и отреагировало.
Брамбелл ничего не сказал.
— Я думаю, что это был страх, — включился в разговор второй инженер. — Эта тварь испугалась.
Снова повисла тишина, затем Глинн обратился к Брамбеллу.
— Доктор, вы не согласны?
Чертов Глинн, — подумал Брамбелл.
— Если бы это было просто оборонительное действие, зачем существо проглотило сферу?
— Возможно, такова была его защитная реакция.
— Но Лиспенард не пыталась атаковать — она пыталась убежать. А тварь буквально засосала ее. Она не боялась.