Затем доктор произвел визуальный осмотр тела. Видеокамера уже работала. Он произносил свои наблюдения вслух, описывая рану головы, вход и выход пули, состояние мозга и различные другие факторы.
— Разрежьте одежду, будьте добры, доктор Сакс.
Сакс начала частями срезать одежду, откладывая ее в сторону. За исключением каши, в которую превратилась голова, остальное тело было чистым и в хорошей форме. Брамбелл отрегулировал верхний свет над рабочей зоной.
— Здесь что-то странное, — сказала Сакс. — С носом.
Брамбелл взял отоскоп, включил его и заглянул внутрь носовой полости.
— Что это? Похоже на какое-то отверстие. Может, это какая-то травма?
Он передал отоскоп Сакс, чтобы и она на это взглянула.
— Я думаю, что именно здесь… червь и вошел. Посмотрите — повреждена носовая перегородка и проколота кристаллическая пластина этмоидной кости. Их как будто пробурили. К тому же, отверстие такого же диаметра, что и червь. Брамбелл снова взял инструмент, внимательно осмотрел нос, а затем — совершенно бессознательно — взглянул в сторону червя.
— Ой-ой, — протянул он.
Существо перестало исследовать контейнер. Казалось, оно успокоилось, его «голова» — за неимением лучшего термина — уткнулась в угол коробки из нержавеющей стали. Оттуда-то и исходил слабый скрежещущий звук.
Брамбелл поднял очки и взглянул ближе. Тварь своим зубом скребла стальную стенку контейнера. Сначала это выглядело как безнадежная задача — какой зуб мог разрезать сталь? — но потом он увидел, что ей действительно удается снимать со стенки крошечные завитки металла. Медленно, но верно, существо проделывало дыру.
— Господи Всемогущий, — воскликнула Сакс, проследив его взгляд и заметив то же, что и он.
— Воистину.
Не сказав более ни слова, Брамбелл схватил телефон внутренней связи корабля и вызвал лабораторию подготовки, которая теперь в целях безопасности поместила все остальные образцы щупальца в корпуса из нержавеющей стали. Он взглянул на Сакс.
— Не отвечают.
— Лаборатория, вероятно, заперта. Звоните в службу безопасности.
Брамбелл набрал охрану, сказал им немедленно проверить образцы и быть осторожными. И отключился.
— Что теперь?
Они смотрели друг на друга мгновение, прежде чем Сакс ответила.
— Давайте вскроем этого маленького ублюдка прежде, чем он ускользнет. Труп может подождать.
— Да, это самое лучшее решение.
Брамбелл старался не думать о том, что может означать молчание в подготовительной лаборатории.
Он поднял контейнер и отнес его в камеру для вскрытия, чрезвычайно радуясь тому обстоятельству, что дизайнеры-конструкторы корабля подумали встроить сюда эту необычную, закрытую и стерильную установку для вскрытия. Он поднял крышку и поместил запертый контейнер внутрь. Существо встревожилось из-за перемещения, оно вытянулось и показало свой черный зуб, его голова угрожающе раскачивалась взад-вперед.
— Он как чертова гадюка, — сказала Сакс.
Брамбелл закрыл и заблокировал крышку. Камера для вскрытия имела два рукава, через которые можно было дистанционно управлять инструментами для рассечения. Вставив предплечья в рукава, Брамбелл использовал манипуляторы, чтобы открыть коробку. Тварь мгновенно атаковала, ударив манипулятор, и отскочила. Она ударила снова, выбралась из коробки, быстро заскользив по пустому пространству рабочего короба, пока не ударилась о стену, а затем начала исследовать ее, надавливая и прощупывая своим зубом, как было и в случае со стальным контейнером.
Несмотря на все усилия по обузданию эмоций, Брамбелл чувствовал, что его руки начали дрожать. Он должен был зафиксировать существо на поверхности, предназначенной для вскрытия — и чем скорее, тем лучше. Оно скользило повсюду, постоянно находясь в движении. Используя манипулятор, доктор поднял большую препаровальную иглу, зависнув над червем, а затем — когда тот попал в целевой диапазон — он резко опустил ее, пронзив и пришпилив тварь к специальной пластиковой поверхности.
Со слабым, но отвратительным визгом тварь начала метаться, снова и снова ударяя зубом по игле.
Тяжело дыша, Брамбелл воткнул в нее еще одну иглу, а затем еще, и еще, пока существо не оказалось пришпилено к пластиковой поверхности настолько крепко, как будто его пришил портной. К ужасу присутствующих оно все еще продолжало отчаянно извиваться, выказывая поразительную живучесть: ее пасть открывалась и закрывалась, зуб неустанно ударял по сверкающим креплениям, удерживавшим его на месте.