— Вы что, поссорились, — предположил Бэнкс, — когда она грубо отреагировала на известие о беременности вашей жены?
— Дочь спросила меня, как я мог… так скоро… после ее матери. Она была вне себя, плакала, говорила о Виктории ужасные вещи… Виктория велела Лиан убираться, если ей что-то не нравится, и сказала, что она может не возвращаться.
— Почему вы не сказали об этом раньше? — возмутился Бэнкс, наперед зная, каков будет ответ: смущение, нерешительность, боязнь общественного осуждения — к чему Виктория Рей была особо чувствительна — и нежелание вмешивать полицию в семейные ссоры. Полиция узнала о непростых отношениях между Лиан и Викторией только от друзей Лиан. Рассказать им о беременности мачехи Лиан не успела. А сама Виктория Рей была из породы женщин, размышлял Бэнкс, которые впускают полицию только через черный ход, если таковой имеется в доме, а то, что черного хода нет, действовало на нее словно колючка, застрявшая в одежде.
Глаза мистера Рея были полны слез.
— Я не мог, — пробормотал он. — Просто не мог. Мы тоже думали, что она не пришла ночевать назло нам, но, даже если так, инспектор, Лиан не была плохой девочкой. Она пришла бы домой утром. Я уверен.
Бэнкс встал:
— Мы бы хотели еще раз взглянуть на ее комнату, мистер Рей. Возможно, мы что-то упустили.
Рей посмотрел на Бэнкса растерянно-озадаченным взглядом:
— Да, конечно. Но, понимаете… там ремонт, комната пустая.
— Вы делаете ремонт в комнате Лиан? — с удивлением спросила Уинсом.
Он посмотрел на нее:
— Ну да. Мы не могли оставить все в прежнем виде после ее… исчезновения. Да и потом… скоро у нас будет ребенок…
— А ее одежда? — поинтересовалась Уинсом.
— Мы все снесли в магазин благотворительной организации Оксфам.
— А книги, вещи?
— И их тоже.
Уинсом покачала головой.
— Мы все-таки взглянем на комнату, хорошо? — попросил Бэнкс.
Они поднялись наверх. Все было так, как сказал Рей. Ничего уже не напоминало комнату девочки-подростка Лиан Рей. Небольшой туалетный столик с зеркалом, прикроватный комод и шкаф для одежды исчезли, так же как и ее кровать с пестрым покрывалом, небольшой книжный шкаф и несколько любимых кукол, сохранившихся с детства. Даже ковер и развешанные по стенам постеры с поп-звездами исчезли. Не осталось ничего. Бэнкс с трудом мог поверить своим глазам. Можно понять людей, желающих поскорее сбыть с глаз долой то, что связано с неприятными воспоминаниями, но такое по прошествии лишь месяца с небольшим после пропажи дочери, тело которой даже не найдено?..
— Благодарю вас, — сказал он, подав Уинсом знак следовать за ним вниз по лестнице.
— Все это довольно странно, как думаете? — спросила она, когда они вышли из дома. — И заставляет задуматься…
— О чем, Уинсом?
— О том, что Лиан все-таки пришла домой, поэтому, услышав о раскопках в саду Пэйнов, мистер Рей решил, что пора сделать косметический ремонт.
— Хм, — промычал в ответ Бэнкс. — Возможно, вы и правы, хотя у людей разные способы выражения горя. Как бы то ни было, я думаю, нам стоит повнимательнее присмотреться к этим молодоженам. Вы можете начать с того, что пообщаетесь с соседями: а вдруг они слышали или видели что-то необычное?
После беседы с Морин Несбит Дженни решила побывать на Сперн-Хед, прежде чем ехать домой. Она надеялась, что во время долгой поездки она спокойно обдумает все, что узнала, и избавится от зловещего предчувствия, терзающего ее с самого Олдертхорпа: Дженни все время казалось, что за ней следят, преследуют. Она не могла толком объяснить, что именно ощущает, но, стоило ей обернуться и посмотреть через плечо, тут же замечала нечто, ускользающее в тень. Это раздражало, потому что она не могла понять, действительно за ней следят или ей кажется.
Заплатив, Дженни медленно поехала по узкой дороге к парковке, поглядывая на старый, наполовину ушедший под воду маяк и размышляя о том, что пески пришли в движение уже тогда, когда он был построен, и превратили прежний фарватер в отмель.
Дженни пошла по косе, которая оказалась вовсе не таким спокойным и безлюдным местом, каким сначала показалось. Чуть впереди, на выступающей из моря платформе, соединенной с берегом узким деревянным мостиком, располагались пристань и контрольный центр для лоцманов, проводивших крупные танкеры из Северного моря вверх по реке Хамбер. Позади нее возвышался новый маяк, вокруг которого стояло несколько домов. На другом берегу устья реки Дженни видела доки и краны — там были портовые города Гримсби и Иммингем. Хотя был солнечный день, дул холодный ветер, и Дженни слегка озябла, пока шла по песку. Поверхность моря представляла собой причудливое смешение цветов: пурпурного, коричневого, бледно-лилового — всех, кроме голубого, даже под ярким солнцем.