— Так, может, мы выйдем из участка?
— Не думаю, что так будет лучше, — покачал головой Бэнкс. — Давайте действовать сообразно правилам.
— Вы знаете, я просто люблю, когда пью кофе, выкурить сигаретку. Привычка, знаете…
— На этот раз сделайте исключение. Так что привело вас ко мне, Кэнди?
Она немного помедлила с ответом, выражение ее лица стало обиженно-озабоченным, она закрыла сумочку, а когда закидывала ногу на ногу, так саданула платформой туфли по днищу столешницы, что кофе из чашки Бэнкса выплеснулся на кучу лежащих перед ним бумаг.
— Ой, простите! — вскрикнула она.
— Ничего, — успокоил ее Бэнкс и, достав носовой платок, вытер пролитый кофе. — Так вы хотели рассказать мне о цели своего прихода.
— Я хотела?
— Да, — заверил ее Бэнкс.
— Тогда вначале, — обратилась к нему Кэнди, перейдя почти на шепот, — вы должны гарантировать мне иммунизацию или как там это у вас называется. Иначе я не скажу ни слова.
— Вы хотели сказать иммунитет, то есть неприкосновенность.
Она залилась краской:
— Пусть так. Я недолго ходила в школу.
— Иммунитет от чего?
— От преследования.
— А за что я должен вас преследовать?
Ее взгляд снова заскользил по кабинету, иногда задерживаясь на Бэнксе; пальцы рук нервно теребили лежащую на коленях сумочку.
— За то, чем я занимаюсь, — помедлив, ответила она, — ну… с мужчинами. Я проститутка.
— Господи! — притворно ужаснулся Бэнкс. — Да вы прямо огорошили меня таким сообщением!
В ее глазах заблестели злые слезы.
— Вот только не надо подколов! Я не стыжусь своей профессии. По крайней мере я не бегаю по улицам и не сажаю в камеры невинных людей, оставляя на свободе явных преступников.
Бэнксу стало не по себе. Надо бы придержать язык, ведь только что, обидев ее своим сарказмом, он проявил себя не лучше того констебля с сальной улыбкой.
— Простите меня, Кэнди, — произнес он, — но у меня пропасть работы. Мы можем перейти к делу? Если у вас есть что мне рассказать, начинайте.
— А вы обещаете?
— Что?
— Что вы не закроете меня.
— Обещаю. Ей-богу! Если, конечно, вы не раскроете страшную тайну какого-нибудь совершенного вами преступления…
Она вскочила со стула:
— Я не совершала никаких преступлений!
— Ну хорошо, хорошо! Прошу вас, садитесь. И успокойтесь.
Кэнди медленно села, теперь уже следя за тем, чтобы платформа ее туфли не причинила никаких неприятностей.
— Я пришла, потому что вы ее отпустили. Я не собиралась приходить. Не люблю полицию. Но вы ее отпустили.
— О ком вы, Кэнди?
— Да о жене этого маньяка, о них еще в газете писали.
— И что вы хотите сообщить?
— Они… однажды… понимаете, они…
— Они вас сняли?
Она опустила глаза:
— Да.
— Они были вдвоем?
— Да. Я стояла на улице, а они подъехали на машине. Договаривался он, а когда мы сговорились, они привезли меня к себе домой.
— А когда это было, Кэнди?
— Прошлым летом.
— Не помните, в каком месяце?
— Я думаю, в августе. В конце августа. Было еще тепло.
Бэнкс задумался. Сикрофтский насильник исчез примерно в то время, когда чета Пэйнов переехала оттуда. До того как Пэйн похитил Келли Мэттьюс, оставалось примерно полгода. Выходит, все это время он пытался удовлетворять свои желания, обращаясь к проституткам? Какова же тогда роль Люси?
— Куда они вас привезли?
— На Хилл-стрит. В дом, о котором писали газеты.
— Что было дальше?
— Ну, сначала мы выпили, они поговорили со мной, вроде хотели, чтобы я освоилась. Они выглядели отличной парой.
— А потом?
— Ну а как вы сами думаете, что было потом?
— Хочу услышать это от вас.
— Он сказал: «Ну, пойдем наверх».
— Только вы и он?
— Да… и я так сначала подумала. Мы пошли наверх в спальню, и я стала раздеваться. Он остановил — не хотел, чтобы я полностью все с себя сняла, я осталась в нижнем белье. Так было поначалу.
— И что же?
— Там было темно. Он уложил меня в постель, и тут я поняла, что она уже там.
— Люси Пэйн?
— Да.
— И она принимала участие в сексуальном продолжении?
— О да! Уж она-то в этом деле хорошо разбиралась.
— Может быть, она вела себя так, будто ее принудили к этому? Люси не показалась вам жертвой мужчины?
— Что вы, ничего похожего! Она руководила, ей все это нравилось. Она даже сама предлагала свои собственные штучки… ну, там, позы разные…