Если вторая жертва, Саманта Фостер, отличалась некоторой эксцентричностью, то Лиан была обыкновенной йоркширской девушкой, типичной представительницей нижнего слоя среднего класса.
— Да, я в порядке и готова поговорить с вами, сэр. Заходите, пожалуйста.
Бэнксу отнюдь не показалось, что констебль Джанет Тейлор «в порядке», когда он вечером, уже после шести, вошел в ее квартиру. Джанет была бледна и выглядела изможденной. Черная одежда подчеркивала призрачную белизну ее лица. Но разве могла молодая женщина, которой утром пришлось сражаться с серийным убийцей, а затем бережно держать на коленях голову умирающего напарника, выглядеть иначе?!
Джанет жила на Харрогит-роуд, недалеко от аэропорта, квартира размещалась на втором этаже, над парикмахерской. Поднимаясь по лестнице, Бэнкс плыл в облаке запахов лосьона для укладки волос и травяного шампуня. Джанет пригласила его в гостиную, куда он и прошел следом за хозяйкой. Она еле шла, волоча шлепанцы по полу. Бэнкс чувствовал себя таким же усталым, как Джанет. Он только что присутствовал на вскрытии Кимберли Майерс, и, хотя ничего нового он не узнал — смерть наступила в результате удушения, — доктор Макензи обнаружил следы спермы во влагалище, анальном отверстии и во рту. Если повезет, анализ ДНК подтвердит вину Теренса Пэйна.
Жилье Джанет Тейлор ничем не отличалась от квартир других копов, не обремененных семейными узами. Сам Бэнкс изо всех сил старался содержать свой коттедж в чистоте, но подчас это бывало затруднительно, особенно когда он не мог позволить себе пригласить уборщицу и не имел времени на уборку. А если свободное время и появлялось, то домашние хлопоты обычно оказывались последними в перечне запланированных дел. И все-таки маленькая гостиная, куда они вошли, была достаточно уютной, несмотря на плотный слой пыли на низком столике и переброшенные через спинку кресла футболку и бюстгальтер, кипу журналов и забытые среди них невымытые чайные чашки. Стену украшали три постера старых фильмов с Хамфри Богартом — «Касабланка», «Мальтийский сокол» и «Африканская королева», на каминной доске стояло несколько фотографий, на одной из них Джанет, гордая своей новой униформой, была запечатлена между пожилыми мужчиной и женщиной, которых Бэнкс принял за ее родителей. Несколько растений в горшках, вероятно, уже простились с жизнью: на их потемневших сгорбленных стеблях кое-где еще торчали увядшие сморщенные листочки. Светился экран стоявшего в углу телевизора, но звук был выключен. Передавали сводку местных новостей; Бэнкс сразу узнал дом Пэйнов и улицу перед ним.
Джанет убрала футболку и бюстгальтер со спинки кресла:
— Садитесь, сэр.
— Включите, пожалуйста, на минутку звук, — попросил Бэнкс. — Кто знает, вдруг сообщат что-то интересное.
— Конечно.
Джанет включила звук, но ничего, кроме рассказа о состоявшейся ранее пресс-конференции начальника окружной полиции Хартнелла, они не услышали. Когда выпуск новостей закончился, Джанет, подойдя к телевизору, выключила звук. Ее движения все еще казались замедленными, она не совсем отчетливо произносила слова, и Бэнкс решил, что это остаточное воздействие транквилизаторов, которыми ее напичкали врачи. Или причина вон в той наполовину пустой бутылке джина, стоящей на серванте?
В аэропорту Лидс-Брэдфорд взлетел самолет, зазвенели стекла, дом затрясся, пришлось пережидать эту какофонию. В маленькой гостиной было жарко, у Бэнкса взмокли лоб и подмышки.
— Поэтому квартира такая дешевая, — пояснила Джанет, когда рев и грохот затихли, сменившись отдаленным гулом. — Да мне, честно говоря, это не сильно мешает. Привыкаешь ко всему. Иногда я сижу здесь, а представляю себя в самолете, который несет меня в какую-нибудь экзотическую страну. — Она встала и налила в стакан немного джина, а потом добавила «швепса» из стоящей рядом бутылки. — Не хотите выпить, сэр?
— Нет, спасибо. Как вы себя чувствуете?
Джанет, сев на прежнее место, покачала головой: