Он вошел в книжный магазин «Бордерс» и, стоя перед цветастой выкладкой бестселлеров, удивился, как тут оказался, в этот момент зазвонил его мобильник. Он покинул магазин; прежде чем ответить, свернул в Викторианский квартал и, пройдя немного, остановился напротив входа в кафе.
Звонил Стефан:
— Алан, думаю, вас надо первым поставить в известность. Мы идентифицировали три тела, обнаруженных в подвале. Нам повезло с дантистами. Собираемся провести еще и сравнительный анализ ДНК жертв и их родителей.
— Хорошая новость, — ответил Бэнкс, выбрасывая из головы грустные мысли о Сандре и Шоне. — И?
— Мелисса Хоррокс, Саманта Фостер и Келли Мэттьюс.
— Что?
— Я сказал…
— Я слышал. Просто…
Люди с покупками в руках проходили мимо, и Бэнкс не хотел, чтобы кто-то слышал, о чем он говорит. К тому же он чувствовал себя неотесанным деревенщиной, оттого что громко общался по мобильному телефону на публике, чего никто на этой заполненной народом улице не делал. Он вспомнил, как однажды некий папаша, сидевший в кафе в Хелмторпе, звонил своей дочке, игравшей на площадке через дорогу, чтобы сказать ей, что пришло время идти домой. Девочка выключила телефон, и он очень ругался, потому что ему пришлось кричать ей на всю улицу.
— Просто меня удивила…
— Что удивило?
— Последовательность… — в раздумье произнес Бэнкс. — Здесь что-то не так. — Он стал говорить тише, надеясь, что Стефан его расслышит: — Начните в обратном порядке: Кимберли Майерс, Мелисса Хоррокс, Лиан Рей, Саманта Фостер, Келли Мэттьюс. В первой тройке должна быть Лиан Рей. Почему ее нет?
Маленькая девочка, державшая за руку мать, посмотрела на Бэнкса любопытным взглядом, когда они проходили мимо него через пассаж. Бэнкс выключил мобильник и направился в Миллгарт.
Дженни Фуллер несказанно удивилась, когда вечером, открыв на нежданный звонок дверь, увидела стоявшего перед ней Бэнкса. Прошло немало времени с его последнего визита к ней домой. Правда, они частенько встречались, чтобы попить кофе, даже пообедать или поужинать, но к ней домой он приходил редко. Дженни часто спрашивала себя, было ли это как-то связано с ее неуклюжей попыткой соблазнить его, когда они начали работать вместе.
— Заходи, — сказала она, и Бэнкс проследовал за ней через узкую прихожую в гостиную с высоким потолком.
Дженни после его последнего визита сменила обивку и переставила мебель и сейчас следила, как он цепким полицейским взглядом осматривает обновленный интерьер, подмечая произошедшие в нем перемены. Правда, то самое дорогое стерео осталось на своем месте, как, впрочем, и диван, на котором она пыталась соблазнить его, подумала Дженни, улыбаясь про себя.
Она купила небольшой телевизор и видео, когда вернулась из Америки, привыкнув там к этой технике, но по большому счету, кроме обоев и коврового покрытия, практически ничего не изменилось. Она заметила его пристальный взгляд, остановившийся на репродукции картины Эмили Карр, висевшей над камином: огромная черная, почти отвесная гора, нависшая над деревней на переднем плане. Дженни была буквально без ума от работ Эмили Карр, когда училась в аспирантуре в Ванкувере, и купила эту репродукцию, чтобы она служила ей напоминанием о трех годах, прожитых в Канаде. По большей части счастливых годах.
— Что-нибудь выпьешь? — спросила она.
— Все, что нальешь.
— Если б знала, что ты придешь, я бы подготовилась. К сожалению, «Лафройга» у меня нет. Есть красное вино, пойдет?
— Давай.
Выходя из гостиной за вином, Дженни видела, как Бэнкс подошел к окну. Залитая лучами закатного солнца, Зеленая аллея выглядела мирной и спокойной: длинные тени, темно-зеленая листва; люди, выгуливающие собак; дети, держащиеся за руки. Возможно, он сейчас вспоминает свой второй визит к ней, подумала Дженни, наливая в бокал «Кот дю Рон», — от этой мысли ее бросило в дрожь.
Молодой наркоман Мик Уэбстер взял ее в заложницы и держал под дулом пистолета; тогда Бэнксу удалось ей помочь. Настроение обкуренного отморозка стремительно менялось: он то хохотал, то становился агрессивным, и некоторое время ситуация была просто критической. Дженни была перепугана насмерть. Именно с этого дня она не могла слушать «Тоску», которая в то время звучала где-то на заднем плане. Наполнив бокал и стряхнув с себя эти пугающие воспоминания, она установила стереодиск со струнным квартетом Моцарта и поставила поднос с бокалами на диван.