— Теперь, после вашего рассказа, я вспомнил, что несколько жалоб имелось, — нехотя произнес Найт.
Бэнкс удивленно поднял брови:
— От учеников?
Лицо Найта побагровело.
— Да что вы, бог с вами, конечно нет. Ничего похожего. Вы знаете, что сейчас бывает, даже при малейшем намеке на что-то подобное?
— Нет, — признался Бэнкс. — Когда я учился в школе, учителя лупили нас всем, что попадало под руку. Некоторым из них это даже нравилось.
— Ну знаете, это время, слава Господу, прошло.
— Господу или закону?
— Так вы неверующий?
— Быть верующим при моей работе затруднительно.
— Да, вас можно понять. — Найт перевел взгляд на окно. — Мне, знаете ли, тоже иногда нелегко. В этом и заключается одна из величайших проблем веры, или вы так не думаете?
— Лучше скажите, какие проблемы были у вас с Теренсом Пэйном?
Найт мысленно перенес себя из того далека, в котором он пребывал, и вздохнул:
— Ох, да сущая мелочь. Ничего важного, всегда одно и то же…
— Например?
— Опаздывал, отсутствовал в школе без уважительной причины. Учителям и так предоставляют довольно продолжительные каникулы, инспектор, но они обязаны присутствовать в школе во время учебы, если, конечно, серьезно не заболеют.
— Понятно. Что-нибудь еще?
— Да все сводится к одному — общему пренебрежению обязанностями. Не вовремя проводил экзамены. Не было надлежащего руководства самостоятельными работами учащихся. Терри был немного вспыльчив и мог начать перепалку, если ему делали замечание по какому-либо поводу.
— И давно это с ним?
— По словам завуча, с начала нового учебного года.
— А до этого?
— Вообще никаких проблем. Теренс Пэйн был хороший учитель, знал свой предмет, и ученики относились к нему с уважением. Никто из нас не может поверить в то, что случилось. Мы буквально ошеломлены.
— Вы знакомы с его женой?
— Нет, я ее не знаю. Только однажды видел на рождественской вечеринке, которую устраивали педагоги. Очаровательная женщина. Немножко, правда, необщительная, но все равно очень обаятельная.
— У вас в школе есть преподаватель по имени Джеф?
— Да. Джефри Бригхаус. Учитель химии. Он, похоже, был хорошим приятелем Пэйна. Они частенько вместе ходили пропустить по кружечке.
— Что вы можете о нем сказать?
— Джеф работает у нас уже шесть лет. Нормальный человек. С ним все в порядке.
— Я могу с ним поговорить?
— Разумеется. — Найт посмотрел на часы. — Он, должно быть, сейчас в кабинете химии, готовится к следующему уроку. Пойдемте.
Они вышли из кабинета. День становился все более сумрачным, облака сгустились, казалось, вот-вот хлынет дождь. Но это уже стало привычным. С начала апреля дожди шли практически ежедневно, кроме нескольких последних дней. Средняя школа в Силверхилле еще располагалась в типовом здании из красного кирпича в готическом стиле — несколько таких домов были построены еще в предвоенные годы. Почти из всех школы были выселены, стены очищены пескоструйными аппаратами, а сами здания подверглись перестройке и превратились либо в бизнес-центры, либо в жилые дома с шикарными апартаментами.
Группки подростков неприкаянно слонялись вокруг асфальтовой площадки. Казалось, мрачная завеса уныния, страха и растерянности накрыла эту школу. Бэнкс обратил внимание на то, что бродили только мальчики. Девочки, стоявшие отдельной кучкой, почти прижимались друг к другу, видимо, ради безопасности и сосредоточенно вытирали подошвы своих туфель об асфальт, когда Бэнкс и Найт проходили мимо. Мальчики вели себя чуть поживее, по крайней мере, некоторые из них: они играли во что-то и при этом негромко переговаривались. Но все это производило какое-то мрачное и даже зловещее впечатление.
— Вот в такой обстановке мы и живем, после того как узнали о случившемся, — сказал Найт, словно прочитав мысли Бэнкса. — Пока непонятно, насколько глубоким и длительным будет воздействие этого случая на детей и на школу. Некоторые ученики никогда не оправятся после такого события. Дело не только в том, что мы потеряли хорошую примерную ученицу, трагедия в том, что человек, которому мы доверяли, оказался виновным в совершении ужасных, омерзительных дел.
— Вы правы, — согласился с директором Бэнкс. — Мы еще не все знаем, только-только начали расследование. Я прошу вас ничего не говорить газетчикам.
— Считайте, что я разучился разговаривать. Кстати, они уже крутились здесь.
— Кто бы сомневался!
— Я не сказал им ни слова, поверьте. Ну вот мы и пришли. Это корпус Баскома.