Правда, лет с пятнадцати он на правах покровителя стал для нее чем-то вроде доверенного лица. Приносил записки отчаявшихся почитателей, передавал ответы, выслушивал излияния как той, так и другой сторон. Именно у него спрашивали, есть ли какая-нибудь надежда, что Елена согласиться сходить в кино или лучше не предлагать, дабы не нарваться на холодный презрительный взгляд.
В свою очередь, она делилась сомнениями, будто с ближайшей подружкой. Постепенно Он превратился едва ли не в наперсника. Казалось, обоих такое положение вещей вполне устраивало.
Той весной им исполнилось по шестнадцать. Два параллельных класса в мае отправились в планетарий. На обратном пути, не сговариваясь, они вышли из автобуса раньше, чтобы оставшуюся часть пути пройти пешком, благо, погода к тому располагала. Пригревало солнце, как сумасшедшие пели птицы, легкий ветерок не только ерошил волосы, но и будоражил кровь. Болтали о чем-то незначительном. Незаметно затронули тему чувств, что в таком возрасте и в такую пору года не удивительно. И между ними будто искра пробежала. Оба напряглись.
Елена, между тем, заметила: ни один из потенциальных женихов ответных чувств у нее никогда не вызывал и не вызывает. И ни с того, ни с сего зарделась.
Как рассказывал позже, Он посмотрел на нее будто другими глазами и удивился: как это раньше не замечал того, что давно уже увидели остальные, а именно ее красоты? Встречный исподлобья взгляд бросил в позорное бегство целую армию мурашек, сидевших до этого в засаде на спине.
Ему показалось… Или Он просто переоценивает собственную неотразимость?
— Неужели ты так никого и не любишь? — деланно засмеялся. — Вот уж не поверю!
— Почему же? Лю-ю-блю…
Он понял, что не ошибается. Но все равно догадка показалась слишком смелой. А вспыхнувшая неожиданно мечта — недосягаемой.
Ему оставалось играть напропалую.
— Предлагаю пари: я знаю, кто твой избранник.
— Лучше не предлагай! Я-то уверена: ты жестоко заблуждаешься.
— Как бы не так! — им овладела непонятная буйная радость. — Причем ты по любому ничем не рискуешь.
— Ну что ж, давай заключим! А на что?
— На поцелуй! — Он решил, что помирать все- таки лучше с музыкой, даже если это не марш Мендельсона. И бросился, не раздумывая, в омут ее бездонных глаз.
— Хорошо! Сигнал принят… Называй!
— Уж сразу и называй! Так совсем не интересно. Давай для начала угадаю одну букву его драгоценной фамилии. Идет?
— Идет! — включилась в возбуждающую не только воображение игру Елена.
— Какую?
— Пятую! — чуточку помедлила с ответом девушка.
- «А»,- не задержался с ответом Он.
Все внутри у Елены похолодело: пятая буква Его фамилии была именно «а». Неужели Он догадался? Но ведь до этого момента она и сама не знала, что любит этого парня из соседнего двора. Перебрала в памяти фамилии ухажеров, выискивая ту, у которой пятая буква тоже «а». Такой нашелся. Елена облегченно вздохнула и попросила:
— Пожалуйста, седьмую!
— Нет проблем! «К».
Елена показалось, что она побледнела: второе попадание до крайности обострило опасную игру и вряд ли могло быть случайным.
— Последнюю, — наконец, решилась она, уже практически не сомневаясь, что он назовет «й» — последнюю букву собственной фамилии. Как вести себя дальше в таком случае, она не знала.
Елена подняла полные слез глаза и, тяжело вздохнув, произнесла заветное, будто последнее слово перед казнью, слово:
— Да!!!
И неожиданно для себя самой разрыдалась…
Они по праву стали первой парой их городка. Даже отвергнутые завистники были вынуждены сей факт признать. Невероятная — воистину на грани умопомешательства! — любовь длилась полтора года. И никто не мог предположить, что в один далеко не прекрасный день Казалось, незыблемый постамент Счастья рухнет.
Хмурым октябрьским днем Он через сестренку вызвал ее из дома:
— Мне страшно тяжело, я не знаю, как все это переживу и переживу ли вообще, но мы должны расстаться!
Если бы в эту секунду многоэтажка, у которой они стояли, сдвинулась с места и продефилировала вдоль улицы, Елена была бы шокирована меньше.
— Почему? Что случилось? Мы ведь дали слово никогда не разлучаться, что всегда будем любить друг друга. Как же так?
— Я ухожу в армию. Вот повестка.
— Я поеду с тобой! — вырвалось у нее.
Он горестно рассмеялся:
— Ты сама не понимаешь, что говоришь! Это невозможно.
— Почему? Я устроюсь там, где ты будешь служить, на работу. Мы будем встречаться хотя бы тогда, когда тебя отпустят в увольнение. А видеться сможем гораздо чаще — ну, хотя бы издали, когда вас будут вести куда-нибудь строем.