— Спасибо, милорд…
— Ты бы поступил по-другому? — удивился Утерс.
— Нет…
— Значит, благодарить меня не за что. Пошли, напарник…
…В пещере пахло псиной, кровью и тухлым мясом. Двигаясь за графом Вэлш, Том аккуратно переступал через обглоданные кости и комки свалявшейся шерсти и прислушивался к грозному рычанию, раздающемуся из-за пределов светлого круга, выхватываемого факелом из темноты.
— Не нападут… — заметив, что он то и дело хватается за рукоять топора, буркнул Ронни. — Сейчас лето. Еды предостаточно. А от нас не чувствуется страха…
«Ну, я бы не сказал…» — подумал Ромерс и криво усмехнулся: против волчьей стаи десятка в четыре голов он чувствовал себя беззащитным.
— В этой горе — целый лабиринт. Говорят, что тут когда-то жили люди и что в некоторых пещерах даже сохранились выбитые на стенах рисунки. Однако сам я их не видел — оба раза, когда я тут был, мы пробегали к схрону, переодевались и уходили. Эх, будь у меня свободное время, я бы с удовольствием побродил бы по этим коридорам и полюбовался бы на то, что они там накарябали…
— А мне в пещерах немного неуютно… — чуть не врезавшись головой в торчащий из стены камень, признался Томас. — Как представлю себе, что там, над головой — чудовищная толща из камня, так становится не по себе: вдруг обвал или, скажем, землетрясение? Нас же погребет заживо…
— Скорее, расплющит, как копыто коня — выскочившую на дорогу лягушку… — ухмыльнулся Утерс. — Обвалы и землетрясения бывают достаточно редко, поэтому я о них не думаю… Есть проблемы поважнее… Кстати, все, мы добрались… Вот за этим поворотом будет лаз… На, подержи факел — я сдвину камень в сторону…
…Узкий лаз, по которому пришлось лезть на четвереньках, оказался достаточно коротким. Однако Том, очень четко представивший себе, как его придавливает потолком, выбрался из него мокрым, как мышь. И с сердцем, бешено колотящимся в грудную клетку. Кое-как успокоив дыхание, он воткнул факел в металлическое кольцо, торчащее из небольшой трещины и, стараясь не думать о том, что эта трещина — тоже предвестник обвала, огляделся.
Пещера выглядела, как пасть сказочного дракона: из потолка и пола торчали острые «зубы» — каменные столбы розовато-серого цвета, а между ними, словно язык чудовища, чернело небольшое озерцо. Десятка полтора сундуков, около которых суетился Аурон Утерс, казались коренными зубами, а покатый свод в дальнем углу пещеры — горлом…
— Впечатляет? — вытащив из сундука небольшой сверток и бросив его Тому, с улыбкой поинтересовался граф. — Мы называем ее Волчьей пастью…
— Не волчья, а драконья… Таких больших волков не бывает, милорд… — не прекращая вертеть головой, пробормотал Ромерс. — Жуткое место…
— Место как место… Мне даже нравится… Давай, переодевайся… — усмехнулся Ронни и, подавая пример, первым стянул с себя сюрко. — Потом покопайся во-о-он в том сундуке и подбери себе нормальные сапоги: мне нужно, чтобы ты мог передвигаться бесшумно. А не громыхал, как телега по булыжной мостовой.
Наскоро переодевшись в серое сюрко с вышитыми на нем скрещенными мечами, Утерс быстренько собрал два дорожных мешка и, кинув один из них Тому, жестом показал на лаз:
— Давай обратно. К завтрашнему утру нам надо добраться до дороги. А эта тропа ничуть не лучше, чем твоя любимая…
— Любимая? — переспросил Том.
— Угу… — усмехнулся Утерс-младший. — Тропа Последней Надежды. Или есть другая, еще веселее?
…Прыгнув вслед за графом на бесконечный язык осыпи, заканчивающийся в долине, покрытой белой пеленой тумана, Том заранее простился с жизнью: бежать по склону, с каждым шагом проезжая чуть ли не половину полета стрелы, было безумно страшно. Так же, как и лезть вслед за сюзереном по отвесной стене или висеть на веревке, ожидая, пока Ронни вытянет его на очередную «полку». Однако к середине спуска страх куда-то испарился, и на смену ему пришло чувство полета. Поэтому, по инерции забежав на покрытый травой противоположный склон ущелья, Ромерс даже слегка расстроился.
— Понравилось? — довольно ухмыляясь, поинтересовался Утерс-младший.
Томас кивнул.
— Я тоже люблю вот так пробежаться… Зато вот подниматься обратно…