Сузен прикусила нижнюю губу, стараясь загнать мучившую ее обиду поглубже внутрь.
— Сью, ты что, нервничаешь? — спросил Марк.
Ей не сразу удалось взять себя в руки.
— Разве это заметно? — ответила она после некоторой паузы. Голос прозвучал на редкость бодро, несмотря на мучительную тоску, завладевшую ее сердцем.
— Да. Наверное, тебе не дает покоя мысль, что предстоит играть роль послушной дочери?
Сузен молча кивнула. Ей не хотелось спорить с Марком, тем более на столь щекотливую тему. Но оказалось, что он еще не закончил:
— Что и говорить, тебе придется очень постараться, учитывая состояние здоровья твоего отца.
— Думаешь, я не понимаю? Право же, Марк, ты просто невыносим! — вспыхнула она. Кажется, сводный брат зашел слишком далеко в своих представлениях о ее испорченности!
— Оставь свой праведный гнев, Сью, — поморщился он, не обращая внимания на страдальческое выражение, появившееся на лице Сузен. — Твой невинный взгляд не обманет меня. Я знаю тебя слишком хорошо.
— Люди меняются, — прошептала Сузен, прекрасно зная, что все ее слова напрасны. Бессмысленно пытаться доказать человеку то, чего он не желает видеть. Одному Богу известно, сколько раз она пыталась загладить свою вину! И ей было совершенно непонятно, почему отец не отвечал на письма — это было так не похоже на него.
— Меняются ли? — прозвучал насмешливый голос Марка.
Он не верил ей, это было совершенно ясно. Тихое отчаяние овладело Сузен. Так всегда было между ними — бесконечные перепалки, доводившие ее до исступления. Она устала от их вечных споров, сыта ими по горло! Неужели они никогда не смогут стать просто друзьями?
— Какой смысл говорить с тобой? — обреченно пробормотала она.
Никакого, — согласился Марк, одаривая ее улыбкой, в которой так и сквозило торжество.
— Я вообще не понимаю, почему ты летишь со мной. Наверняка у тебя есть более важные дела! — огрызнулась Сузен.
Она была искренне удивлена тем, что он оставил работу, вознамерившись сопровождать ее, и огорчена, что по-прежнему не может ему противостоять. Ей хотелось показать отцу и мачехе, как она изменилась. Но Марк, казалось только и ждал случая, чтобы поиздеваться над ней, разрушая все ее планы на счастливое воссоединение с семьей.
— Я же сказал, что за тобой нужен глаз да глаз, — усмехнулся он. — Рано или поздно тебе надоест играть роль примерной дочери и ты станешь прежней эгоистичной Сью, которая думает только о себе.
Его добродушный, почти шутливый тон не обманул Сузен. Она оскорблено вскинула голову, глаза ее полыхнули гневом.
— Давай не будем, Сью. Прекрати устраивать театральные представления. Что значила та жалкая квартира, ужасные тряпки? Неужели ты надеялась, что, если Ричард найдет тебя живущей в грязных комнатенках с каким-то неизвестным мужчиной, это окончательно сразит его и вызовет чувство вины?
— Ничего подобного! — запротестовала Сузен. — Я жила так, как мне позволяли средства. А этот мужчина…
— Избавь меня от подробностей, — отмахнулся Марк. — Они мне совершенно безразличны. — Он достал дипломат и открыл его. — А сейчас мне нужно поработать. Это длительный перелет, и я хочу ознакомиться с кое-какими документами, прежде чем мы прибудем в Сент-Джонс. А ты почитай журнал или что-нибудь в этом роде.
Марк сказал это, не поднимая головы от бумаг, и Сузен поняла, что больше не в силах сдерживаться.
— Черт побери! Как ты смеешь разговаривать со мной подобным тоном?! — Голос ее сорвался на крик. — Как ты смеешь вообще так пренебрежительно обращаться со мной? «Почитай журнал!» — передразнила его Сузен, вкладывая в интонацию всю глубину своего презрения. — Женщины давно уже покинули кухни, Марк. Теперь очередь за вами. Выходите из своих пещер и присоединяйтесь к нам!
Закончив гневную тираду, Сузен не могла сразу успокоиться. Ее сердце бешено колотилось, щеки пылали. В конце концов, она все еще владела весьма значительной частью акций компании отца и ей было небезынтересно, над чем работает Марк. Сузен ждала его реакции, не сомневаясь, что это будет очередное язвительное замечание. Однако она ошиблась.
— Извини, Сью. Я действительно вел себя, как высокомерный сноб, — неожиданно сказал Марк, и в глазах его промелькнуло даже нечто похожее на восхищение. — Не гляди на меня так удивленно. Да, я был не прав, но я всегда умел признать свою вину, — добавил с едва уловимой насмешкой в голосе. Он снова погрузился в изучение бумаг, но на его губах продолжала блуждать улыбка.