Мне не хотелось жить, для меня моя жизнь зашла в тупик. После похорон дедушки бабушка замкнулась и почти не разговаривала со мной. А ещё через три месяца ей поставили диагноз: болезнь Альцгеймера. Час за часом, днём за днем бабушка все больше уходила в себя, все чаще не узнавала меня. В конце концов я перевезла ее в одну хорошую клинику в Принстоне.
Не знаю, что бы я делала без Клэр. Она помогла мне осознать, что я не вправе быть в депрессии, что от меня слишком много зависит. Именно тогда я осознала, что я наследница больших капиталов, что от меня зависит будут ли завтра люди кормить свои семьи, от меня зависит будет ли дело дедушки существовать. С тех пор моя жизнь приняла бешенный ритм. Временно во главе компании встал мистер Диккенс. Пока я изучала все нюансы строительного бизнеса, училась, сдавала экзамены, навещала бабушку. Так тяжело смотреть когда твой единственный оставшийся в родных человек смотрит сквозь тебя. Не узнает..
Так прошло ещё почти два года. Пока перед окончание университета, в том чертовом мае, мне не позвонил врач, и не сказал, что бабушка совсем плоха. Я примчалась в клинику, она уже не вставала, лежала под кучей приборов и капельниц. Я провела с ней меньше суток, и Клэр была рядом, несмотря на то, что у неё экзамены, защита, она знала как мне нужна ее поддержка. Бабушка бредила, то и дело звала дедушку и маму. " Джон, Эллисон, мои родные, как я за вами соскучилась. Я иду к вам, иду. В этот момент я сомневалась,что у меня ещё есть сердце, по мне так это была огромная дыра, потому что душа болела так, что я физически ощущала боль. К концу первых суток проведённых возле неё, ей стало совсем плохо. Приборы стали бешено пищать. Врачи выставили нас с Клэр за дверь. Меня всю трясло, а Клэр пыталась успокоить меня, но я чувствовала-это конец.
Бабушку увезли в реанимацию, и через час сорок три минуты, в шесть утра девятнадцатого мая я осталась одна на этой проклятой планете. Первые сутки после смерти бабушки я помню плохо. Клэр сказала, что я очень сильно кричала и врачи обкололи меня успокоительным. Похоронами занялись Клэр и Кевин, с ним я уже была знакома, но это отдельная история. Примерно неделю я сидела на успокоительном. Возвращение в реальность в третий раз далось особенно мучительно. Лишь возложенные на меня обязательства заставили меня очнуться, тогда активы компании были уже в Принстоне. И тут в газете я увидела информацию о предстоящем тендере в Кливленде. Ещё не дочитав статью, я уже знала, вот он мой шанс расквитаться с отцом его валютой. Полтора года я готовила этот проект, проект здания нового сената. Клэр не нравились мои идеи о мести, она часто говорила, что ни к чему хорошему это не приведёт. И все же она рядом, она как часть меня, только лучше.
Незаметно для себя мы подьехали к офису отца, на такси, я вышла на улицу. Здание этажей в пятьдесят, где фирма отца занимает десять, или двадцать, не удивлюсь, что тут все принадлежит ему.
На входе была охрана, ее я обманула, сказав, что пришла устраиваться на работу. Дальше сложнее, этаж где находится его офис я знала, надо было пробраться через секретаршу без шума, но сегодня был явно мой день. Секретарши на месте не было, вероятно ушла на ланч. Из-за двери кабинета отца доносился его ничуть не изменившийся голос, он с кем-то разговаривал, но второго голоса я не слышала, значит по телефону. Набрав в грудь воздуха и поправив волосы, я распахнула дверь его кабинета.
Сердце бешено колотилось, ноги подкашивались, но я не подавала виду. Дверь открылась безшумно, отец стоял возле окна, его взгляд был устремлён на проезжающие внизу машины. В одной руке был телефон, он все так же с кем-то разговаривал. В другой стакан виски. Я замерла в дверях, но вероятно заметив краем глаза движение в районе двери, он повернулся.
Секунду он смотрел на меня открыв рот, телефон выпал из его рук, он слегка попятился назад. Его глаза округлились. Десять секунд понадобилось ему чтобы понять, что я не фантом.
- Ну здравствуй, "папочка"- я вложила в эту фразу весь сарказм, что во мне был.
Лицо его посерьезнело, глаза метали искры гнева, на лбу появилась складка, так было всегда когда он злился. Не вымолвив ни слова, он сел на кресло за своим столом. Хотя я бы назвала его троном. Со звуком поставив стакан на стол, он поднял взгляд на меня.
- Джоана, проходи- грубовато сказал он.
Как я ненавижу это имя