— Я пойти не могу, — ответил мальчик, — маму жду — у неё ключ от подъезда. Просто увидел с вами Андрея и решил напомнить ему о своём дне рождения.
Гриша был доволен тем, как изящно ему удалось прикинуться, что он вовсе не был заинтересован в общении с Родионом и его дружками. Отчасти это так и было: если б не Андрей, Фомин и на пушечный выстрел не приблизился бы к этой компании. А вот Фролов, похоже, наоборот, слишком её ценил. Гриша понадеялся, что друг после его слов останется во дворе, но тот либо не понял намёк, либо по-настоящему горел идеей завести приятелей постарше.
— Я помню о празднике, Гриш, — немного оживился Андрей. — С днём рождения, кстати. Я быстро схожу с ребятами до УЭЗа, а к вечеру обязательно приду в гости.
— Вот! — воскликнул Родион. — Сразу видно, что ты, Андрюха, пацан толковый. Не то что этот мамин сыночек. И зачем тебе с такими дружить?
У Гриши начали гореть уши. Фролов промямлил:
— Я бы хотел дружить со всеми…
— А если бы твой «друг» хотел дружить, он бы пошёл вместе с нами, разве нет? Но, как видишь, он не настроен на дружбу. Да и мы, если честно, тоже не особо хотим с ним водиться. Верно, парни?
Родионовы приспешники послушно закивали: «Да, Родик». Глаза Андрея метались между Гришей и остальными ребятами.
— Так что решай, — заключил Родион. — Хочешь остаться с ним и качаться на качельках? Или пойдёшь с нами веселиться и изучать заброшенные цеха? Говорят, там до сих пор есть подвал с бункером на случай ядерной бомбардировки!
Фролов обречённо вздохнул.
— Пойду с вами.
Гриша с укором посмотрел на своего горемыку-друга. Тот вновь опустил глаза.
— Вот и славно, — с этими словами Петров снял перчатки, наклонился и зачерпнул немного снега. Быстро спрессовав его, он вложил получившийся снежок в Андрюшкины руки.
— У меня появилась идея, — сказал Родион, хитро посмотрев на Гришу, у которого разве что пар не валил из ушей. — Давайте, так сказать, в честь дня рождения, закидаем снежками эту мелюзгу!
С радостным улюлюканьем троица начала загребать в ладони мокрый тяжёлый снег и бросать его в Гришу. Тот пытался избежать обстрела, но несколько снежков всё-таки попали в цель. Одежда тут же намокла и стала неприятной. Андрей тем временем стоял в сторонке и обескураженно смотрел на грязный комок снега, лежавший в ладонях.
— Бросай! — крикнул ему Родик.
— Я не могу… он же мой друг.
— Андрей, не надо, — просил Гриша.
— Если не бросишь — можешь и сам рядом с ним вставать. Будет у нас на одну мишень больше!
Фролов надрывно простонал от безысходности и взмахнул рукой, не глядя. Снежок сорвался с его ладони, пролетел немного, затем спикировал и воткнулся в землю в паре метров от Гришиных ног. То ли такой снаряд оказался слишком увесистым для руки Андрея, то ли тот намеренно бросил его так плохо. Родион рассердился:
— Кто ж так кидает? Слабак! Смотри, как надо!
Он схватил пригоршню, собрал в комок и ловко запустил в убегающего Гришу:
— Лови подарочек!
Мальчик попытался уклониться и убежать, но бросок был очень быстрым и метким. Снежок прилетел точно в голову. Холодная влага тут же проникла за шиворот и за пазуху. Стало больно, сыро и очень обидно. Фомин решительно подавил в себе желание разреветься. Вместо этого он молча пошёл в сторону подъезда, попутно стряхивая остатки снега с волос в надежде, что теперь его оставят в покое. Это сработало: после произошедшего Родион будто бы потерял к ситуации всякий интерес.
— Ну, — развёл руками он, — я же говорил — ма-ло-лет-ка! Взгляните на него: наверное, пошёл жаловаться мамочке. Пойдём отсюда, парни. А ты, рыжий, сиди и дальше у мамки под юбкой!
Тут Гриша будто вспыхнул. Он испытал целую смесь чувств, которая буквально вскипятила его кровь: злобу на Родиона, негодование от испорченного дня, обиду на Андрея за то, что тот связался с этой шайкой и обошёлся со своим другом таким образом.
— Мою маму не трожь! Не смей говорить о ней ни слова! — закричал он.
Это было очень смело и совершенно опрометчиво. Против Гриши было трое старших, здоровых и совершенно безмозглых мальчишек во главе с Родионом. На Андрея полагаться было нельзя, а если учесть его последние поступки, Фомин сам бы с удовольствием надавал ему тумаков. Реальность же была такова: мальчик был беспомощен против неприятелей, многократно превосходящих его в численности и силе. И как бы ни хотелось вцепиться в наглую морду Петрова и выдрать все его волосы, похожие на пучок прелой соломы, Гриша уже готовился спасаться бегством.