Я уже направился к выходу из кабинета, когда неожиданно открылась дверь, и в проёме нарисовался слегка взъерошенный нарком, который прямо с порога заявил:
— Хорошо, что ты закончил, Сергей. Поедешь сейчас со мной к товарищу Сталину.
Он произнес это таким тоном, что спрашивать, зачем это нужно, почему-то не захотелось. По-любому произошло что-то не очень хорошее. Ни разу я ещё не видел Берию в таком взведенном состоянии.
— Хорошо, только разрешите на минуту покинуть здание, — тут же сориентировался и я. А А, видя недоумение наркома, добавил:
— Жена взяла за правило, гуляя, встречать меня с работы. Нужно предупредить её, что уеду.
Берия, немного подумав, ответил:
— Это даже хорошо, что она здесь. Пусть с нами прокатится, заодно и развеется немного. Только пусть едет на твоей машине с водителем и охраной. Ты поедешь со мной, поговорим по дороге.
Шагая к выходу, я задавался вопросом, что, собственно, происходит? Как-то я сомневаюсь, что нарком велел взять с собой жену по доброте душевной. Пятой точкой чувствую какие-то неприятности.
Раздумывать над этим особо было некогда. Настя, действительно, уже ждала меня возле входа в здание, поэтому надолго я с ней не задержался. Уведомил её по-быстрому о поездке, перекинулся парой слов с охраной и направился к автомобилю наркома, который как раз выкатился из-за угла здания. По пути, глядя на пару броневиков, и грузовики с кузовами, полными бойцов, я для себя отметил, что как-то многовато охраны в этот раз взял с собой нарком. Не к добру это все.
Не успел автомобиль тронуться, как нарком заговорил.
— Тут такое дело, Сергей. Начали мы работать по списку твоего брата и арестовали пять человек. Трёх — из старых коммунистов, участвовавших в революции, и двух — из высшего командного состава прихватили за компанию. За остальными из тех, кто находится в Москве, установили наблюдение. — Нарком помолчал пару минут, как будто собираясь с мыслями, потом встряхнул головой и продолжил говорить. — Так вот, много интересного рассказали арестованные. Но об этом я чуть позже расскажу, сейчас о другом. Реакция других людей из списка после ареста их товарищей последовала очень быстро, и пока неясно, к чему это приведёт. Несколько человек смогли каким-то образом уйти от наблюдения и исчезнуть. Другие и вовсе уничтожили это самое наблюдение. В общем, ждать от них можно чего угодно, и мы сейчас едем к товарищу Сталину, чтобы убедить его дать разрешение на работу со всеми фигурантами этого дела одновременно.
Берия, рассказывая, очень нервничал. И я не совсем понял, почему. Ну пусть и исчезла на время какая-то часть людей. Деваться им, по сути, все равно некуда. Со временем поймаем. Чего так переживать-то?
Как будто прочитав мои мысли, нарком внимательно на меня посмотрел, тяжело вздохнул и произнес:
— Все очень серьёзно, Сергей, но давай, наверное, все-же объясню почему.
Дальше, слушая рассказ Берии, я задавался вопросом:
— Как, сука, так могло произойти, что в стране, помимо «основного», есть ещё и теневое правительство? И самое главное, на самом деле непонятно, какое из них «основное»?' Но надо, наверное, по порядку.
По словам наркома, когда начали колоть на информацию старых коммунистов, поначалу им просто не поверили, что подобное, в принципе, может быть. Практически во всех существующих властных структурах сидят эдакие серые кардиналы, готовые в любой момент времени перехватить управление у своего начальства.
То есть, в случае надобности, «организация», созданная этими агентами влияния, в любой момент может перехватить управление государством без особых проблем. Даже не так. Они уже перехватили часть властных структур, поставив во главе своих людей.
Звучит все это на самом деле, как бред сумасшедшего. Но, по моему мнению, вполне себе возможно. Понятно, что местным в это сложно поверить, и я даже сомневаюсь, что наркому получится в полной мере донести все это до Сталина. Точнее, убедить его в правдивости этой информации. Для меня же всё это в полной мере объясняло, каким образом в моем прошлом мире пришёл к власти Хрущев, которого даже его ближайшее окружение считало если не клоуном, то кем-то близким к этому.
Нарком не зря сейчас так возбудился и решил действовать. Более того, невольно у меня мелькнула мысль, что как бы не было поздно. Может быть, и не надо было ехать за разрешением, а начинать действовать самому? Сразу, максимально решительно и быстро, насколько это возможно.
В общем, все плохо, а может и ещё хуже. Я в этом убедился, когда мы на подъезде к даче Сталина услышали заполошную стрельбу.
Берия, побледнев, как полотно, тут же велел водителю добавить скорость, а я, шалея от своей наглости, произнес: