Сказать, что я был в непонятках, — это ничего не сказать. Только и смог, что прошептать пересохшим горлом:
— Ты о чем?
— Ну как же, адаптация прошла замечательно, ты получил в своё распоряжение новую жизнь. Все как я и обещала, ты уже в другом мире… — слишком уж бодро затараторила Афродита. Я в свою очередь прислушался к себе и ощутил связь с женой. Вздохнул с облегчением и попытался перейти в бестелесное состояние, чтобы это диалог не казался таким нереальным. К сожалению, у меня это не получилось, что я и озвучил невольно.
Афродита на это слегка недоуменно ответила:
— В смысле? У тебя и не должно получиться, это уже реальная жизнь началась, а не период адаптации в виртуальности.
— Афродита, ты хочешь сказать, что мне приснилось все, что я пережил в мире Сталина?
— Не то чтобы приснилось. Это все навеяно твоими фантазиями. Это как бы подготовка к переселению сознания.
— Если так, то почему я ощущаю связь с женой из этого «навеянного» мира? — очень спокойно спросил я, вернее постарался сделать спокойно.
— Какую ещё связь? Не приду… — возмущенно начала Афродита, но запнулась и прошептала (но я ее все равно услышал):
— Как так? Этого не может быть. Реальный мир… Вот это ничего себе…
Она ещё довольно долго все тише и тише что-то там себе шептала, из чего я вычленял только отдельные междометия, а потом внятно произнесла:
— Меня прибьют, я снова что-то сделала неправильно.
— Афродита, может, всё-таки расскажешь мне, что происходит? А в идеале верни меня обратно к жене, а?
— Да не знаю я, как так получилось, и не уверена, что сама правильно понимаю, что происходит. При перерождениях всегда происходит адаптация, чтобы человек не сошёл с ума, воспринимая знания аборигена. Разум как бы предварительно подготавливается к этой не самой приятной процедуре. Ничего такого, просто иллюзия чего-то вроде виртуальной жизни. Я не знаю, как так получилось, но ты, похоже, попал не в иллюзорную, а в настоящую жизнь. И я не знаю, как тебя туда вернуть, да и твоя связь с этой твоей женой из другого мира НЕВОЗМОЖНА, но она есть, и я её вижу.
К концу этого монолога голос Афродиты взял уже какие-то истерические нотки, да и я начал закипать и уже с трудом держал себя в руках. Как раз поэтому я сделал усилие и очень спокойно попросил:
— Афродита, родненькая, давай ты попробуешь меня всё-таки вернуть к жене. Если надо, давай мы меня снова спалим, я на все согласен.
Как ни странно но эти мои слова успокоили собеседницу, которая уже другим, достаточно ровным голосом ответила:
— Ты что, правда думаешь, что я всесильная? Я же тебе говорю, я сама не понимаю, что произошло, более того, я не смогу это скрыть, и меня ждут серьезные неприятности. Но с этим я справлюсь как-нибудь, а вот с последствиями случившегося будут разбираться уже другие люди, потому что это всё НЕВОЗМОЖНО. Вернуть тебя туда, куда ты хочешь, тоже НЕВОЗМОЖНО, и помочь тебе с этим вряд ли кто сможет. Все настолько плохо, что у меня и слов таких нет, чтобы это передать. Нет, у тебя все ровно так, как и должно быть, а вот мне не поздоровится.
Снова к концу монолога Афродита стала истерить, и я попытался сбить накал, перебив её.
— Хорошо, я понял, что ничего непонятно, но ты можешь, к примеру, отследить мою связь с женой и переместиться в тот мир?
— Это первое, что я попробовала сделать. Но нет, не могу, связь я вижу, а перейти в тот мир не получается, как в невидимую стену упираюсь. И это все само по себе вообще НЕВОЗМОЖНО, но оно есть.
— Афродита, давай, может, успокоимся и попробуем найти решение наших проблем. Ты ведь можешь не рассказывать своим соплеменникам о случившемся и попробовать втихаря поискать, происходило ли что-то подобное раньше.
Я снова постарался сбить накал страстей, при этом сам с трудом удерживая в узде собственные эмоции. Я понимал, что сейчас нужно хладнокровие, и моя ярость не поможет, а только навредит.
Афродита тяжело вздохнула и как-то даже обречённо ответила:
— Не получится ничего скрыть. Поначалу я не заметила, радуясь твоему, как я думала, удачному перерождению, а потом обратила внимание на вселенское возмущение энергии тонких слоев. Уже скоро меня выдернут, как вы говорите, на ковёр, и избежать серьёзного разбирательства не получится. У нас с тобой нет другого выбора, кроме как смириться с неизбежным и ждать решения моих «соплеменников». В любом случае, что бы они ни сказали, тебе придётся принять это, и я настоятельно советую тебе начать устраивать свою жизнь здесь. Прозвучит жестоко, но я не верю, что когда-нибудь ты сможешь вернуться к своей жене.