Ни разу не споткнувшись – хотя тут чёрт ногу сломит - виновник моего ещё большего психоза подошёл ко мне и поднял за локоть, а затем начал…осматривать?
Я с таким удивлением изогнула бровь, что она наверняка сейчас где-то посередине лба. Хотела было найти в его повязке дырочки для глаз, но и их не наблюдалась. Мужчина смотрел так пристально, казалось, я видела его глаза через эту повязку, но этого просто не могло быть.
- Чего ты так на меня смотришь, верзила? – мне бы заткнуться, да тяжко. Слова вперемешку с дрожью сами собой рвались наружу.
Амбал фыркнул и повел меня в ту сторону, откуда выскочили все эти странные люди.
Цирк уродов. И куда я попала?
Моим мыслям о дочери не дали развиться дальше начала, потому как уже через несколько минут мы вышли на какую-то тропинку в лесу меж скал, и я полетела кубарем куда-то вперёд, прочёсывая носом землю.
Больно.
Подняв голову, обнаружила перед собой ещё одного персонажа, - какая-то бабка, выглядевшая как давно несвежий труп с повязкой на глазах.
- Вставай, девчонка, и иди за мной, - старая повернулась ко мне спиной и двинулась по направлению к какой-то хижине.
На вид ей лет сто.
- Надо же, вы умеете разговаривать, - я поднялась с земли и гордо подняв голову прошествовала за старушкой, попутно отряхивая с себя грязь и игнорируя взгляды – если это можно так назвать - посторонних.
Хижина была более чем странной и какой-то ведьминской.
- Сядь.
Я оглядела место, куда предлагала мне присесть эта особа.
-Эм…воздержусь.
- Стерва. Как раз то, что нужно этому захудалому миру.
- И что же, вы не собираетесь меня есть? – поинтересовалась я, попутно разглядывая интерьер.
- Зачем нам есть того, кто спасёт этот мир от него же самого? А вот твои друзья очень даже сгодятся.
- Чего? Если вы хоть…
- Молчи, девка! Зачем ты шла ко мне?
Я поумерила свой пыл, вглядываясь в лицо старушки и пытаясь понять, есть ли в ней подвох.
- Один дорогой мне человек обратился, я хотела бы его вернуть, - я старалась говорить как можно серьёзнее, то и дело оглядываясь и выискивая кого-то с топором за спиной.
- Дура ты. Никого возвращать не надо. Перетопчешься. Твоя задача защитить этот мир, а не хвостом вертеть…Если ты не вмешаешься, скоро начнётся самая кровопролитная война после того страшного года и весь этот бренный мир рухнет, как моя халупа, будь тут ветер, - старуха прокряхтела, видимо, смеясь.
От волнения я не могла нормально мыслить и тем более говорить, руки тряслись от страха, казалось, сейчас грохнусь в обморок, но виду подавать было нельзя.
- Послушай, бабка, у меня целое поселение и двухнедельный ребёнок на плечах. Я пришла к тебе за помощью, а по итогу её требуешь с меня ты.
- Я ничего от тебя не требую. Мне плевать на этот мир. А вот твоему сыну здесь ещё жить.
Какому сыну? Что она несёт? Моей злости не было предела.
- Чего ты так глаза выпучила? – она вновь уставилась в мою сторону.
- Пошла к чёрту! - скорее для себя сказала я, даже не сомневаясь, что эта вредная бабка что-либо услышит, - И вообще, как ты…
- Как я что? Вижу, что происходит?
Я не нашлась что ответить, казалось, ведьма владеет какой-то особой подавляющей силой. Рядом с ней хотелось опустить голову, а чувство тревоги не отпускало ни на минуту.
- В отличие от вас, я вижу не само существо, но смотрю сквозь него…
В непонимании я обернулась, дабы посмотреть, что такого она там сквозь меня видит. Старуха цокнула.
- Да нет же! Наши глаза с рождения имеют видение подобно зверю, мы чувствуем ауру. Проще говоря, я не могу оценить оболочку, но зато хорошо вижу душу.
- Что? Как это возможно?
- А как ты чувствуешь влагу воды? Или дуновение ветра? У каждого своё чутьё. Потому и говорю, что не о том ты думаешь!
- Я не совсем понимаю…, - вопросов становилось всё больше, а разряженный в горах воздух не давал здраво мыслить, голова кружилась, такое чувство, будто нахожусь на грани дремоты. Хотелось смачно зевнуть.
Старуха вдруг вскинула дрожащую руку и указала в мою сторону торчащим с обломанным ногтем кривым пальцем. В этот момент мне в грудь будто ткнули остриём ножа. Потеряв равновесие, я очнулась на твердой земле. Вокруг было дико жарко. Сухой, горячий ветер обдавал щёки и волосы своими порывами. Голос старухи стал в разы глубже.