— Выбираешь, что хочешь съесть, пишешь номер своего отдела и прикладываешь чип-карту. Тебе же её выдали? — смотрю на девушку, которая пытается отдышаться после нашего небольшого марш-броска.
— Да, с… — отвечает девушка и, видимо, хочет поблагодарить, но я перебиваю.
Когда я голодна, забываю о всех тактах воспитанности.
— Отлично, пожалуйста, приятного аппетита, — быстро проговорив и улыбнувшись, я забегаю в столовую.
Агния! Моя любимая волшебница. Хоть и весит под 100 кг, но на кухне порхает словно облачко. А что вытворяют её руки! Честно, только ради её пельмешек я готова жениться на ней, но, к сожалению, она никогда не соглашается!
— Агния, фея моего желудка! — подлетаю к прилавку, игнорируя всех, кто в очереди. На меня не обращают внимания, потому что уже привыкли. Чревато стоять между мной и едой. Агния улыбается во весь рот, доставая из-под прилавка уже наполненный поднос с едой. — Завтра у центрального ЗАГСа, в 9:00. Я буду в белом, — шучу в нашем с ней стиле.
— Нет, в белом буду я, — в ответ шутит Агния и протягивает мне одну рафаэлку. Мои любимые конфеты. Принимаю с удовольствием сладость.
— Эх, опять не судьба! — прикладываю конфету к сердцу, томно выдыхаю. — Спасибо!
Агния смеется и качает головой. Направляюсь к свободному столу.
Наша история с Агнией длится уже много лет. Она была моей соседкой, когда я была еще совсем маленькой. Тогда она работала бухгалтером. У неё был красивый муж и прекрасная дочь, на 10 лет младше меня.
К сожалению, мне не посчастливилось пообщаться с Нэнси, дочерью Агнии, в взрослом возрасте.
Когда мы были младше, Нэнси была еще девочкой, а я уже подростком. Тогда наши пути как-никак пересекались во дворе или школе, а потом я уехала, поступила в столичную государственную академию и больше никогда не видела Нэнси.
Я была на последнем курсе, когда позвонила моя бабушка. Она сильно плакала, путалась в словах. Наша семья была маленькой, только бабушка и я. Помню, я очень запаниковала.
Я никак не понимала, что она говорит, думала, что с ней случилось что-то ужасное и непоправимое. Помню, как она сказала: “Нэнси мертва”, а я, как бы эгоистично и ужасно это ни прозвучало, испытала прилив облегчения.
Я, совсем юная глупая девушка, стала успокаивать бабушку банальными до боли словами. “Бабушка, всё хорошо, ты жива и я жива. Я всё понимаю, но не стоит так убиваться по чужому для тебя человеку. Все будет хорошо. Знаешь, по статистике каждые несколько секунд в мире умирает один человек. И что теперь по всем убиваться. Даже сущес...?”
Бабушка тогда резко перебила меня: “Что, что ты сказала?”. Я подумала, что бабушка не расслышала, стала повторять, но она ещё раз перебила меня. В этот раз в её голосе скользила сталь. “Заткнись, Мэрри, немедленно заткнись!”
Я до сих пор помню её слова в точности, помню интонацию и сталь, что лилась из её рта и сердца в этот момент. “Если в твоей псевдо-героической академии учат тому, что ты сейчас сказала, то немедленно собирай вещи и возвращайся домой. Я быстро выбью из тебя твою “статистику”. Разрешая тебе поступить в полицейскую академию, я надеялась, что она научит тебя уважать людей! Глухих, немых, слепых, обычных и необычных, а ты? Хреновым ты следователем станешь, Мэрри, раз так эгоистично ответила на мой звонок, а я ведь к тебе с болью своей. Нэнси, может, и чужая нам по крови, но она уж точно не заслужила в свои 15, чтобы кто-то так высказался. И мама её Агния с мужем тоже этого не заслужили.”
Бабушка замолчала, видимо переводя дух и успокаиваясь. А я стояла в середине своей комнаты, поло-раздетая. Собиралась на тусовку. Лицо моё было разукрашено, осталось только надеть платье, и всё можно было выходить. Но позвонила бабушка и говорила так, что я боялась сдвинуться с места, лишь бы не вызвать её гнев. А она продолжила.
“Мэрри, я часто была не согласна с твоими высказываниями, скидывала всё на возраст, наивность и глупость. Закрывала глаза на то, что обычные профессии для тебя “ничего особенного”, закрывала глаза на то, как ты обращалась с подругами и как играла мужскими сердцами. Как ты обесценивала многие простые вещи. Я знаю, что ты пережила серьезные потери в своей жизни. И эти потери навсегда оставили рубцы на твоем сердце, но это не повод становиться безразличным к чужим бедам, монстром.”
Я видела, как расширились мои зрачки в зеркале, бабушка никогда не поднимала тему родителей в момент нашей ссоры.