— Ладно, Мэрри, теперь мы знаем, какая она “серьезная” у нас, — отсылка к видео, которое Ричард тоже видел, была мной замечена и вызвала хмурый взгляд. — Но ты-то о чём думала? Решила сынишку сиротой оставить? Не хватило тебе прошлой истории?
Ричард явно бьет по самому больному. Эмма, которая до этой фразы пыталась встать, резко вскидывает взгляд на Ричарда, пытается вернуться на место и виновато отворачивает глаза.
— А ты, — начинает Ричард, обращаясь ко мне. — Тебе сколько лет? 18? Детство в жопе заиграло?
Я, возможно, промолчала бы. Будь я трезвой, точно бы промолчала. В какой-то мере он прав, но я пьяная и эмоционально нестабильная.
— А что не так-то? — гордо вскидываю подбородок. — Мы же хотели пошутить, посмотреть на твою реакцию, — пьяно пытаюсь встать, но не получается. Еще раз пытаюсь встать на колени, но голова кружится. Вскидываю руку, намекая, что мне нужна помощь. Долго ждать не пришлось: чувствую, как меня тянут, поднимаюсь, но ориентации нет, вот-вот свалюсь. Меня удерживают за талию и прижимают к себе. Запрокидываю голову и встречаюсь с рассерженными светло-серыми глазами.
— И вообще-то, по пьяни самое время напомнить бывшему о себе.
Вижу, как глаза Ричарда расширяются от удивления, а затем снова принимают хмурый злой взгляд. Он резко поворачивает голову в сторону Эммы, губы сжаты в тонкую линию.
Смотрю на Эмму. Её глаза тоже расширены, но от ужаса, рот закрыт руками. Явно паникует. Вскользь поднимает руку с торчащим указательным пальцем и выдаёт триадой:
— Меня трогать нельзя! Я мать и жена твоего лучшего друга! — Проговаривает первый аргумент, потом хмурится, осознавая, что сказала. — "'… В смысле, я жена твоего друга и мать твоего племянника! — поправляет себя. — Во-вторых, в прошлом всё было не так. У неё никого не было, она просто сучара, сердца разбивала и в копилку складывала. — Второй аргумент уже мне не зашёл. Зло смотрю на Эмму, мой взгляд не остаётся незамеченным. Она быстро придумывает что сказать, как оправдаться. — И вообще, вы хорошая пара. Ты страдал, так вот тебе причина твоих страданий. Только теперь повзрослевшая и поумневшая. А ты сказала, что Ричард очень даже ничего, и ты с превеликим удовольствием “извинишься” — добивает нас Эмма.
У меня нет слов. Как можно быть такой? С опаской смотрю на Ричарда. Его глаза закрыты, желваки играют на скулах, губы сжаты. Пытаюсь мягко высвободиться, но он не отпускает. Резким движением прижимает ещё сильнее и наклоняется к моим губам. Не могу оторвать взгляд. Проносится мысль: «Какой сочный рот». Сглатываю, стараюсь сконцентрироваться на его глазах. Говорю первое, что приходит в голову:
— Предлагаю сделать вид, что мы ничего не слышали, — с призрачной надеждой спрашиваю я.
— Предлагаю воплотить твои “извинения”. — Если бы это было сказано с другой интонацией, я бы ещё подумала. Но в данной ситуации его злость только ухудшает ситуацию.
Не дождавшись моего ответа, Ричард приседает и запрокидывает меня на плечо. Я начинаю возмущаться и просить Эмму о помощи, но эта маленькая синяя заразина снова закрыла рот. По её глазам я вижу, что она улыбается.
Ричард ногой открывает дверь, держит меня за ноги и попу. Друг спокойно следует за нами. Я выставляю две руки и упираюсь в косяк, не позволяя Ричарду вынести меня за пределы квартиры.
— Марри, я тебя отпущу, но скручу так, что завтра всё будет болеть, — угрожает Ричард. Он зол, и я слышу по голосу, что он не шутит. Опускаю руки вдоль его тела и просто вешу как мешок. Выносит меня в коридор и направляется к лифту.
Использую последнюю попытку освободиться:
— Мне больно, на живот давишь.
Это срабатывает. Он отпускает, но как только я нахожу направление, куда мы движемся, подхватывает на руки. Не ожидая этого я ойкаю и хватаюсь за его белую рубашку. Смотрю на его лицо — оно всё ещё злое. Решаю не заводить разговор и дать ему остыть.
Молча добираемся до лифта. Только в лифте он опускает меня на пол. Одной рукой нажимает на кнопку “1”, а другой продолжает удерживать меня. Держит на расстоянии. Молча едем вниз. Я решаю немного разобраться в своих чувствах.
Во-первых, я дико смущена. Надеялась утром поговорить с Эммой о том, чтобы она не говорила Ричарду, что я теперь знаю, кто он. Но она испортила все карты.
Во-вторых, мучает совесть. Мы действительно повели себя крайне по-детски и глупо. Даже сейчас, чуть протрезвев, понимаю, что тот пьяный порыв был совершенно не смешным. Сам факт того, что мы так напились, отвратителен. В словах Рича есть правда. Что бы мы делали, если бы наш неприятный “гость” нагрянул?