Начинаю злиться на себя. Я такая дура, повелась на компанию. Хотела немного побыть “нормальной”, потусить и вспомнить времена, когда всё было проще. С Эммой я чувствовала себя свободной, не хотелось строить из себя кого-то, хотелось просто отдыхать, петь, шутить и танцевать. Я даже планировала поплакать с ней и высказать всё, что пришло бы в голову.
Чувствую, как щека что-то щекочет. Дотрагиваюсь пальцами. Я плачу. Черт, чуть пожалела себя, и сразу слёзы? Совсем мямлей стала. А должна злиться на себя. Из-за своей глупой выходки я не только подставила себя, но и Эмму. Всхлипываю.
Вскидываю руки и рукавами хаотично вытираю, размазывая слёзы и косметику, превращая себя в заплаканную панду. Смотрю в зеркало лифта. Ричард обеспокоенно следит за мной.
— Даже не вздумай, — предостерегаю, помня его реакцию в морге.
— Что? — Не сводит взгляда с меня через зеркало, глаза всё такие же красивые.
— Обнимать, — выдыхаю я, и с опозданием понимаю, как это прозвучало. Ричард отворачивается, но вижу, как поджимает губы. — Не в этом смысле… — Пытаюсь быстро оправдаться, но Ричард перебивает.
— Не надо, Мэрри. Ничего не говори, — тихо произносит он. — Так только тяжелее.
Молчу. Не знаю, что сказать. Думаю отшутиться, но в последний момент понимаю, что смешно не будет. Если верить Эмме, Рич когда-то испытывал ко мне чувства. Конечно, это была не любовь, но возможно влюбленность. Будет крайне жестоко шутить в такой момент. Спустя много лет и в такой ситуации я вновь отвергаю его.
На душе противно. Лифт останавливается, и Ричард пропускает меня вперед. Меня уже не так шатает. Кажется, Ричард читает мои мысли и спрашивает:
— Идти можешь?
— Да.
Берет меня за руку и направляется в сторону парковки. Среди всех серых автомобилей выделяется красный Chevrolet, который уже привлекал моё внимание утром. С каждым шагом, с каждым метром приближения к этой машине, чувствую тяжесть. С Ричардом тоже так было. Он появился только вчера, но уже разбавил моё серое окружение одним лишь взглядом.
Резко останавливаюсь.
— Плохо? Моя машина недалеко, могу донести тебя, — говорит он с тревогой, глаза всё ещё грустные.
От резкой остановки наши руки разъединяются. Грустно улыбаюсь. Еще одна аналогия.
Так же было и 10 лет назад. Когда я остановилась, наши руки разъединились, и он тоже стоял, протягивая руку, а я её оттолкнула и показала те омерзительные фотографии, сильно обидев очень хорошего человека.
— С тобой всё хорошо? — Хочет сделать шаг, но резко отдергивает себя. По закону подлости, сейчас начнется дождь. — Пошли быстрей, ещё заболеть тебе не хватало...
Я перебиваю его своим всхлипыванием. Я держалась долго. Когда жалела себя, сдерживалась, и когда злилась на себя, тоже сдерживалась. А вот сейчас, когда смотрю на Ричарда, не могу. Закрываю глаза кулаками и плачу. Плачу навзрыд.
Какая же я мерзкая. Как можно было вообще что-то чувствовать к такой, как я? С виду няшка, а внутри говняшка. Вот он слоган моей жизни. Как такой хороший человек мог на меня смотреть? Стою и реву, мне так его жаль, мне чертовски жаль, что, возможно, несколько месяцев именно из-за меня страдал этот человек.
— Прости, — выдавливаю из себя, захлебываясь слезами. — Прости меня, мне так жаль.
— Мэрри, не надо…
— Нет, надо! — выкрикиваю, громче, чем следовало. Ричард оглядывается, не хочет привлекать внимание в столь позднее время. А мне наплевать. Я готова разбудить весь мир, лишь бы он простил меня. Я готова всех позвать, чтобы они видели, как я перед ним извиняюсь. — Мне так жаль, Рич, — повторяю. — Я чувствую себя так мерзко из-за того, как я поступила. Ты этого не заслужил. — У меня было столько слов, а теперь всё, что я могу сказать, — это оправдания. А мне не нужны оправдания, я просто дрянь. — Я такая дрянь.
Стою, плачу, а слова не идут. Через пару секунд чувствую, как меня обнимают сильные руки Ричарда.
— Спасибо, Мэрри, — говорит Рич, прислоняя губы к моему лбу.
— За что? — Угомонив рыдание, спрашиваю я. — Я не так хотела…
— Спасибо, — повторяет он. — Мне не нужны миллионы красивых слов с извинениями. Достаточно того, что ты сказала. Я чувствую, что ты не врешь. — Его слова поражают меня. Я рассчитывала ежедневно ходить за ним и вымаливать прощение, а он простил меня так легко? — Признаюсь честно, увидев тебя в конференц-зале вчера, я думал, что сдержусь. — Замолкает на пару секунд, а потом говорит то, что я никак не ожидала услышать. — Но я не сдержался. Сначала подумал, что ты меня узнала и насмехаешься. Только потом, спросив у Эммы, что она думает, я понял, что ты, видимо, меня совершенно не узнала. И честно, мне стало легче. Зайдя в столовую, я испытывал уже совсем другие чувства. — Продолжает обнимать и откровенничает Рич. — Спасибо, что сейчас извинилась. Мне очень не хватало этих слов.