Наконец, он посмотрел в ту сторону, где в обитом бархатом гробу лежал его брат, заметив Сокджина, проскочившего в гостиную и смешавшегося с толпой. Парень как раз делал глубокий поклон, соблюдая все правила прощания с умершим.
Намджун мечтал о том, как увидит безжизненное лицо Ынквана, посмотрит на него со злорадством в глазах и улыбнётся так, как никогда, выказывая ему всё своё презрение без слов. Но теперь, когда вдруг появилась такая возможность, он ощущал некий трепет во всём теле, который мешал свободно двигаться.
Нужно было взять себя в руки.
— Не хочешь подойти?
Намджун повернулся, столкнувшись взглядом с глазами матери, которые смотрели на него в упор в безмолвном укоре. Она понимала, что виновата перед ним за то, что не разобралась в ситуации, когда это было так нужно, и слепо доверилась уликам, потеряв одного из сыновей на многие годы. Теперь Намджун вернулся, но его доверие к матери было навсегда исчерпано, и она не собиралась заручиться новым.
Еле мотнув головой, парень еле заметно закусил губу. Странная волна переживаний накрыла его с головой, и теперь он задыхался в её водах, не в силах бороться с собственными страхами.
— Тебе следует попрощаться. Какими бы не были ваши отношения, — сказала мама.
Намджун посмотрел на неё, не скрывая своего недовольства.
— Легко говорить, — сквозь зубы прошипел он.
— Намджун, — женщина вздохнула, явно не желая поднимать эту тему вновь, но её сын был непреклонен, заведён, как кукла с механизмом внутри.
— Я ненавижу его, — сказал Намджун, нахмурившись.
— Нельзя говорить такое, — возразила женщина.
Джин, услышав пререкания между своим другом и его матерью, поспешил присоединиться, чтобы урегулировать разногласия.
— Намджун, — мягкая рука Сокджина сжала плечо парня, легонько отведя назад, — пойдём, попрощаемся.
На удивление, Намджун послушался, позволив себя увести. Он всё ещё чувствовал на себе взгляды присутствующих, знал, как они ненавидят его за то, что он якобы сделала, и боятся, что он сотворит нечто подобное и сейчас. Но Намджун никогда никого не убивал, и хоть и был сейчас на эмоциях, но по-прежнему держал себя в руках, повторяя, что поезд прошлого уже уехал.
Но на самом деле этот поезд всегда был на своей станции. И лишь его пронзительный гудок напоминал о том, что он никогда не уедет.
Намджун остановился подле гроба, ощущая, как рука Джина, доселе сжимающая его плечо, отпустила. Парень подошёл ближе, поравнявшись с другом, и направил свой взгляд туда же, куда смотрел Намджун: на покойника.
Ынкван попал аварию, будучи за рулём в нетрезвом состоянии. Второй водитель отделался лишь лёгкими ушибами, но Ынкван, пробив головой лобовой стекло, умер от потери крови ещё до того, как прибыли медики. Теперь его лицо, умытое, накрашенное, невероятно спокойное, казалось до невероятности живым. Намджуна тошнило от мысли, что брат мог выжить, и он вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы убедиться в том, что его в самом деле больше нет в мире людей. Но прикасаться к трупу хотелось меньше всего, потому парень отвернулся, сложив руки на груди.
Прощание было завершено.
— Убедился? — спросил Джин, не отрывающий взгляда от умиротворённого лица Ынквана. — Он мёртв.
В словах не было упрёка, но Намджун всё равно почувствовал себя пристыженным, и поспешил защититься:
— А ты что? Убедился, что Юны здесь нет?
Лицо Джина мгновенно побледнело и осунулось. Он медленно повернулся корпусом и спросил, глядя на своего друга:
— Зачем ты так?
Намджун посмотрел на Сокджина, чувствуя, как пылают пунцовые щёки.
— Прости, — тут же сказал он. — Я такой урод.
— Это точно, — подтвердил Джин. — Уродище, я бы сказал.
— Пойдём.
Намджун направился вон из гостиной, не в силах выносить этих надоедающих проживающих взглядов. Ему хотелось поговорить начистоту, выложить всё, что лежало криво на душе, и Джин был как раз тем, кто мог выслушать без лишних вопросов. К тому же, ему самому было необходимо выговориться.
Выйдя на крыльцо заднего двора, Намджун достал припрятанную пачку сигарет и закурил. Джин, поспевающий сзади, прикрыл дверь и, подойдя ближе, опёрся о балюстраду и сделал глубокий вдох, успокаивая себя распространившимся дымом.
Он не курил сам, но к этому привык, и слыл пассивным курильщиком уже много лет.
Какое-то время они молчали, думая о своём и смотря на полную луну, украдкой выглядывающей из-за облаков. Джину сложно было начать первым, и он ждал, пока Намджун соберётся с мыслями и выскажет всё, что думает, но тот как назло неспешно раскуривал сигарету и задумчиво смотрел на выпускаемые кольца дыма.