— Вообще-то я «кто»! — выкрикнул, заметив, что голос подозрительно срывается на писк от страха.
Поезд нёсся, рассекая по рельсам, которые окружали снежные сугробы. И что они скрывали, эти сугробы, одному Богу известно. А мне мало хотелось проверять, потому, осторожно сдвинувшись к углу, я принял позу «готов к атаке, только подойди».
Хотя внутри трясся от страха, что наверняка этим двоим было видно.
Парень не был настроен на драку, что меня несколько огорчило (на самом деле я был счастлив этому, иначе получил бы по жопе ещё до того, как занёс руку для удара, драчун из меня такой себе…). Вместо того, чтобы хватать меня за грудки и выбрасывать из тамбура, он посмотрел на Тэхёна и сказал:
— Остальные не будут рады, если мы не прыгнем вовремя. По расписанию у нас ещё… — тут он обратился к наручным часам, засучив рукав куртки, — две минуты. Так что ты как раз можешь мне сказать, зачем его привёл. Намджун же предупреждал…
— Это Чонгук! — воскликнул Тэхён обиженно, будто моё всё объясняло. — И я решил поделиться с ним!
— Нет! — парень резко дёрнул руками в воздухе, поставив крест на идее Тэ, какой бы сумасбродной она не была. — Ты же знаешь правила!
Тэхён насупился и повернулся ко мне. Честно признаюсь, я понятия не имел, что происходит, и чувствовал себя лишним среди этой театральщины. Они же не могли в самом деле прыгать? Это же глупый розыгрыш случайного прохожего, чтобы показать свои стальные яйца?
Или я чего-то не понимаю?
— Пора, — сказал парень с розовыми волосами, вновь сверившись со временем. — Давай, Тэ, вперёд.
Тэхён повернулся ко мне и наградил грустным щенячьим взглядом, из-за которого моё сердце болезненно сжалось. Я почувствовал себя виноватым за то, что не собираюсь…прыгать с поезда?
Очнись, Чонгук, это всё наёб, на который ты ведёшься!
— Ты же понимаешь, что Юнги не простит мне, если я тебя не проконтролирую? — спросил парень, заметив грустный взгляд Тэхёна.
Тот кивнул головой, ясно демонстрируя, как сильно расстроен происходящем. В итоге, не удержавшись, розововолосый разрешил Тэ попрощаться со мной и взял обещание, что он пойдёт сразу за ним. Всё это время я смотрел на них во все глаза, начиная понимать, что оказался там, где не надо, тогда, когда не надо. И мне тут же захотелось вернуться в своё уютное купе, уместиться на жёсткой койке и ждать времени прибытия поезда в Сеул, однако мир решил распорядиться по-другому.
Парень, что пытался заставить Тэхёна пройти вперёд, развернулся и, неожиданно для меня, выпрыгнул наружу. Снег подхватил его в свои мягкие объятия и скрыл за белоснежной пеленой, оставив нас с Тэхёном наедине.
С открытым ртом я смотрел за тем, как парень приближается ко мне, параллельно поправляя немного съехавшую шапку. Я заметил разноцветные пряди его волос, торчащих в разные стороны, и сделал глубокий вздох, намереваясь попрощаться.
— Ну, если вы в самом деле настолько ебанутые, то мне стоит пожелать вам…
Но тут Тэхён резко сделал выпад вперёд, схватил меня за руку и дёрнул за собой в открытую дверь.
Я только и успел, что открыть рот, чтобы закричать, но мой голос поглотила вьюга, подхватившая его и рассеявшая по ветру.
Рука, сжимающая мою и создающее ощущение привязанности хотя бы к чему-то, разжалась и пропала за белым покрывалом, и на короткое мгновение я ощутил, что лечу. И все страхи, все проблемы рассеялись, оставив меня наедине с этим всепоглощающим чувством, и даже наивные мечты о прекрасной жизни за пределами Пусана покинули мою голову.
Не было ничего, кроме меня и снега, окружившего моё дрожащее тело и позволяющего потерять всяческое ощущение притяжения. Будто…будто эта была смерть, только менее устрашающая, чем её описывают в книгах и показывают в фильмах. Я даже успел смириться с ней и порадоваться, что именно такой конец ожидал меня в недолгой и не особо насыщенной жизни, как вдруг мои ноги погрузились в мокрый и мягкий снег. При внезапном столкновении они тут же подкосились, отчего я, не видя перед собой ничего, кроме ослепляющей белизны, повалился вперёд, выставив руки, чтобы предотвратить падение.
Но руки также погрязли в сугробе, а голова, ватная и совершенно пустая от покинувших штаб в аварийном порядке мыслей, неслабо ударилась обо что-то твёрдое. Так и не успев увидеть, что это, я покатился вниз по склону, слабо соображая, как затормозить (и что вообще происходит, Господи Боже, если это смерть, то я больше не хочу умирать).
Однако я перестал катиться, когда склон закончился. Распластался на спине, воззрившись в бескрайнее холодное небо глубинно-синего цвета, с которого без конца сыпались белоснежные хлопья, и ощутил, как уплываю в темноту, затягивающую меня откуда-то со стороны.