Он вдруг замолчал, перевёл на меня взгляд, наполненный животным страхом, и прошептал:
— Отца…
Сначала я не понял, что вызвало столь резкую перемену в его поведении, но потом услышал, как звонит телефон где-то в глубине его сумки, в которую он напихал своими вещами до отказа. И для меня это был всего лишь телефонный звонок, но для парня — какой-то нехороший знак, влекущий за собой нечто ужасное, что пока не доходило до моего сознания.
Мне было страшно подавать голос, потому что Чимин смотрел прямо на меня, не отрываясь, но при этом был где-то в другом месте, переживал что-то иное, ужасное, отчего он сбежал из дома и полностью отрезал себя от родных.
И всё, что мне хотелось в данный момент, смотря на него, не отрывая взгляда, это хоть как-нибудь помочь, показать, что он не один, несмотря на своё ко мне недоверие, несмотря на множественные опасения и столь странное поведение для парня его лет.
Я был готов принять его любым, принять всё то, что с ним произошло, и помочь это преодолеть, ведь мне тоже через многое пришлось пройти, чтобы принять то, кем я стал, и жить с этим дальше, продолжая преодолевать все жизненные трудности. И я всё это время был один, не считая поддержки друга по Интернету.
А Чимину нужен был друг в реальности. И нужен он был сейчас.
Я навалился на парня и неуклюже сгрёб его в объятия, чувствуя мелкую дрожь по всему его телу. Телефон трезвонил, разрываясь навязчивой мелодией, доходившей до моего уха лишь урывками из глубины дорожной сумки.
— Если ты не хочешь, то можешь не брать телефон, — сказал я.
— Н-нет, — прошептал Чимин, уткнувшийся мне в грудь. Он не поменял положения после моего резкого движения, и продолжал дрожать, опершись о меня, как о стену, чтобы не упасть.
Какое-то время мы сидели так, в обнимку, пока телефон не зазвонил вновь, и тогда Чимин затрясся ещё сильнее, и предпринял попытку вырваться.
Я, удивлённый тем, что происходит с этими людьми, окружающими меня, сжал его ещё сильнее.
— Тебе не стоит брать, если ты боишься.
— Ты не понимаешь, — сказал он, ладонью толкая меня в плечо, чтобы отстраниться. — Я должен взять трубку, иначе…
— Иначе что? — спросил я, перебив его. Мне нужно было увидеть решимость в его глазах, и понять, кто так сильно выбивает его из нормального состояния, но глаза Чимина оставались затуманенными, скрывая хозяина в давно минувших временах.
— Прости, Чонгук, — сказал он, и я понял, что должен разжать объятия, чтобы отпустить его.
Что бы там не случилось, кто бы ему не звонил, я буду рядом, чтобы поддержать Чимина, доказать ему, что новым людям тоже можно довериться, если дать им шанс проявить себя. Всё, как он сказал, сейчас воспроизводится в реальности.
Чимин поднялся, и на трясущихся ногах направился к телефону. Я тоже встал на свои две, и, опередив его, поднял сумку, протянув её парню. Тот, бросив на меня короткий, но многозначительный взгляд, достал телефон и нажал на «принять», на мгновение задержавшись на имени звонившего. Но по его глазам я понял, что Чимин ни капли не удивлён, и что он ждал именно этого человека, и именно его боялся.
— Алло.
Я приблизился, желая услышать, что ему говорят, но Чимин, схватившийся за телефон обеими руками, словно не давал мне этого сделать, выставив перед собой невидимое препятствие. Тогда, вперив в него свой уверенный взгляд, я стал внимательно наблюдать за эмоциями парня, зная, что следует сделать в самый подходящий момент.
— Я не… — проблеял Чимин, крепко зажмурившись. — Да, знаю, но я не могу сейчас приехать. Слишком много работы.
Он выглядел ужасно. Пугал меня до чёртиков, потому что трясся так, что еле стоял на ногах, побледнел, как смерть, и напряг пальцы так сильно, что первые фаланги покраснели.
— Нет, не стоит, я не хочу вас напрягать, — сказал Чимин, открыв глаза и посмотрев в окно, где до сих пор шёл снег. — Я сейчас слишком далеко.
Это он произнёс с толикой облегчения, что окончательно дало мне понять о ходе этого разговора. То, что причиняло Чимину боль, что доставляло ему неудобства до сих пор, вызывая болезненные путешествия по воспоминаниям, следовало за ним по пятам, дыша в затылок, и вызывая у него приступы паники всякий раз, когда подбиралось слишком близко.
Мне этот разговор совершенно не нравился, хотелось прекратить его как можно скорее, аж руки чесались.
И тут Чимин, заморгал быстрее, и, хоть он и стоял ко мне в пол-оборота, мне стало видно, как на его глаза наворачиваются слёзы, и как сильно он пытается их сдержать, заканчивая диалог с неизвестным мне собеседником.
— Да, я…