Обрадовавшись, я развернулся на сто восемьдесят градусов и отправился назад в комнату, чтобы поделиться хорошей новостью с Чимином.
Хочет он или нет, но сегодня ему придётся расстаться с последней ниточкой, связывающей его с прошлым.
Глава 18. Принятие прошлого
Я был благодарен за откровенность Чимина и хотел ответить тем же, но не думал, что сейчас подходящее место для разговора. Однако, когда я вернулся в комнату, чтобы сказать парню собираться, то увидел его, стоящего у окна, совершенно растерянного и сбитого с толку, что почувствовал, как болезненно сжимается сердце в переживаниях за него. Видит Бог, ему многое пришлось пройти, чтобы принять себя таким, какой он есть, и те воспоминания, что являются самыми болезненными, до сих пор донимают его и накатывают удушающей волной. Всё, что он преодолел, продолжало наступать на пятки, вызывая невероятное чувство жалости к себе и ненависти — ко всему окружающему. И его выкрашенные в пастельно-розовый цвет волосы походили на нелепую форму протеста, чтобы доказать миру, что он чего-то да стоит, отличаясь от населяющей планету серой массы.
Он знал мою историю, и понимал, что она отличается от его собственной. Но я надеялся, что наши эмоции хоть чем-то сходятся — предательство семьи больно давило на нас обоих, и заставляло бежать, не оглядываясь.
Какое-то время мы разговаривали, игнорируя дела, которые стоило выполнить. Наши вещи, разбросанные по комнате, одиноко лежали, незамеченные, пока я рассказывал Чимину свою историю в мельчайших подробностях, возрождая внутри себя те ощущения, что старался забыть все эти годы. И как бы ни было больно в тот момент, я понимал, что в этом есть огромная необходимость, ведь боль и печаль, заслоняющие глаза Чимина бесцветной пеленой, постепенно сходили на «нет». И, когда за нами зашёл Намджун, парень уже улыбался, и пусть эта улыбка была грустной и смотрелась даже как-то нелепо на его бледном лице, я чувствовал себя победителем, ощущая необходимость помочь ему избавиться от тяжёлого груза.
И, неожиданно для себя, я вдруг понял, что и сам могу дышать легче, чем раньше. Будто все те воспоминания, давящие на меня и заставляющие считать себя дефектным и неправильным, вдруг отступили, дав шанс почувствовать, что я среди людей, которые понимают меня лучше других. И они принимали меня, несмотря на столь короткий срок знакомства. Наши сердца стучали в унисон, излечивая друг друга от бесконечных переживаний.
Мы могли встать на путь истинный и вернуться оттуда, откуда, казалось бы, пути назад не было.
Намджун не выглядел счастливым тем фактом, что никто из нас не собрался к уговоренному времени, но один лишь взгляд на Чимина заставил его передумать и ничего не говорить. Кажется, парень понял всё без лишних слов.
Но и мы не желали заставлять остальных ждать, потому быстро помогли друг другу собраться и вскоре уже сидели в машине, без особой неловкости соприкасаясь друг с другом плечами и разговаривая на разные отвлечённые темы.
Да и вообще атмосфера, по сравнению с нашим путешествием в дом Намджуна, была менее тягостной. Казалось, что парень сумел отпустить часть своего прошлого, попрощавшись с братом. Джин также выглядел повеселее, будто я не застал его вчера поглощающим алкоголь и таблетки на перебой.
Я старался не думать об этом, потому что в момент ощущал грусть. «Ксанакс» был серьёзным препаратом, и подсесть на него означало обеспечить себе несчастливую жизнь в постоянной тревоге, нарастающей ежесекундно без принятия полюбившихся таблеток.
Я чувствовал, что могу помочь Джину, и что мне не просто так посчастливилось оказаться в их компании. С тех пор, как я присоединился, их жизни подверглись изменениям. И пусть эта была случайная последовательность событий, нельзя отрицать, что без меня всё прошло бы совершенно иначе — никто не заметил Джина, не отвлёк бы Чимина и не помог ему справиться со своими эмоциями, некому было бы приглядывать за Тэхёном, да и Юнги пролежал с сотрясением куда дольше, если б я не вызвал медиков.
Возможно, я подсознательно пытался повысить свою значимость в этой компании, потому что хотелось оставаться среди них и дальше, и надеялся, что они также испытывают ко мне нежные чувства и не хотят оставлять на произвол судьбы. Ведь, несмотря на то, что я жил в квартире Юнги и пытался помочь всем различными способами, оставались вещи, решить которых я не мог — например, долг, который пытались выбить те амбалы, до сих пор висел над нами грозовым облаком, напоминая о том, что под вопросом не только здоровье самого Юнги, но и безопасность Тэхёна.