Возможно, эти прыжки были для ребят не способом принять все свои проблемы и сделать их частью своего настоящего, а попыткой убежать дальше, увеличив расстояние между двумя фазами своих жизней. И если ещё совсем недавно я был уверен в том, что это увлекательно, что это хороший способ очиститься, ощутив, что застрял в невесомости, никому и ничем не обязанный, то теперь… Я сомневался в том, чем восхищался.
Мы больше не говорили ни слова, пока поезд не остановился подле нас. Тогда Намджун сказал нам быть наготове, и никуда не уходить из купе. Я не посмел ничего спрашивать, хоть мне и было жутко интересно, как мы будем добираться до Сеула? Пешком, как в прошлый раз? И будем ли мы где-то останавливаться по пути?
Мне приходилось придумывать ответы на эти вопросы самостоятельно, потому что никто не собирался мне ничего объяснять.
В купе нас с Чимином распределили на верхние койки. И пускай нам предстояло ехать недолго, я забрался на верх и удобно устроился, решив ещё раз обдумать внезапно возникшую в моей голове идею. В самом деле не собирался ли я кинуть своих новообретённых друзей и доехать до Сеула без приключений?
Кажется, именно таким образом мне хотелось поступить.
Это казалось ещё более безумным, чем прыгать с поезда, но думая об этом, я с каждой секундой убеждался, что это правильный выбор. Я не хотел больше бежать от себя самого и думал, что нужно принять то, что со мной происходило. Ведь теперь я совершенно другой человек, который работает на благо других людей, чтобы помочь тому, кто в этом нуждался. И теперь, с тех самых пор, как я прервал цепочку неудач, свалив из семейного гнезда, всё зависело только от меня.
Я перевёл взгляд на Джина и Намджуна, которые сидели внизу на нижней койке с противоположной стороны от моей, заметив, что они о чём-то тихо переговариваются друг с другом. Со своего места мне ничего не было слышно, хотя, казалось, они сидят так рядом, но важно было совершенно не это. Я смотрел на них, следя за беззвучным движением губ, и думал о том, что не хочу прожить жизнь так же, как они. Между нами не было огромной разницы в возрасте, но я знал, что их помотало похуже моего, и теперь они боятся отпустить свои страхи и продолжить жить. Джин поехал с нами только потому, что надеялся встретить на похоронах брата Намджуна свою бывшую, ведь он любил её до сих пор, несмотря на то, что она испортила его жизнь и подсадила на «Ксанакс» своими действиями. И сам Намджун был там только потому, что хотел лично убедиться в смерти того человека, что засадил его в тюрьму.
Я думал о том, как бы поступил на их месте, и признался себе в том, что следовал бы по тому же пути. Возможно, то, что я ощущал в данный момент, было благодаря моему личному, не такому губительному опыту? И чтобы им почувствовать то же, нужно нечто другое, нечто более сильное, чем простая дружба с парнем, готовым протянуть свою руку помощи?
Закончив разговор, Намджун поднялся и вышел из купе в коридор, чтобы кому-то позвонить. Он стоял у окна, смотря на проносящиеся мимо заснеженные пейзажи, и я не мог не заметить, что залёгшие на его лице глубокие морщины делают его намного старше своих лет. И мне приходилось только догадываться, как он страдал, переживая определённые ему самой судьбой события, и благодарить высшие силы, что он вышел из них победителем.
По крайней мере, я считал его победителем.
Немного погодя, к нему присоединился и Чимин. К этому времени Намджун уже закончил разговор, и когда парень подошёл к нему, положил свою крупную ладонь на его худое плечо и крепко его сжал, что-то говоря. Чимин улыбнулся и проследил за взглядом Намджуна, устремившись куда-то на улицу. Вместе они стояли так какое-то время, не проронив ни слова, но я ощущал, как между ними возрастает доверие. И как мир вокруг них, пока Намджун держит Чимина за плечо, а тот его — за локоть, исчезая, оставляя их наедине друг с другом перед этим несправедливым миром.
Может, таким образом они набирались сил перед прыжком, я не знал, но на тот момент точно для себя решил, что буду делать. У меня оставалось время перед ответственным моментом, а потому я решил написать Джему о своих чувствах, как делал это всегда, когда ощущал нужду выговориться.