И в этот раз он, как и всегда, улыбался во весь рот, когда Хосок оповестил его о том, что пора навестить лечащего врача. Да и мужчина, по-видимому, ждал встречи, потому что, когда они вдвоём вошли в его кабинет, на его лице расцвела радушная улыбка.
— Здравствуй, мой мальчик, — сказал он, протянув руки к Тэхёну. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо! — воскликнул Тэ.
— Проходи за кушетку, — доктор аккуратно подтолкнул парня в нужном направлении. — А Вы, должно быть, сопровождаете его? — поинтересовался он у Хосока.
Тот кивнул головой, соглашаясь.
— Я слышал, что его брат лежит в этой же больнице.
— Так и есть.
— Я собирался навестить его в ближайшее время и справиться о его здоровье, — сказал мужчина, поглаживая собственную бороду. — Мне нужно поговорить с ним.
Он чуть склонил голову в сторону Хосока, как бы намекая, что он и сам должен догадываться о теме разговора. Парень ощутил, как по спине пробегают мурашки. Кажется, то, что он заметил в Тэхёне, было правдой, и оставалось совсем немного до того, как… Как всё закончится.
Заметив, как заблестели глаза Хосока, доктор сказал:
— Вам следует держать себя в руках.
— Я бы тоже хотел поговорить с Вами, — произнёс Хосок умоляюще.
Мужчине не нужно было объяснять, о чём. Он еле заметно мотнул головой, как бы говоря, что сейчас не место и не время, и попросил Хосока выйти в коридор. Тот мгновенно повиновался.
Сердце бешено билось в груди, будто чужое. Парень остановился прямо за дверью, обхватив собственные плечи, пытаясь успокоиться. Он не верил в те изменения в Тэхёне, которые наблюдал уже несколько недель. Каждый из них мог сказать, что с появлением Чонгука Тэ немного ожил, однако до этого это был увядающий тепличный цветок, которого не спасают самые дорогие подкормки.
Увядающий. Неумолимо и быстротечно, не обращая внимание на время.
Хосок не был готов прощаться, и знал, что Юнги также не готов к этому. В ожидании Тэхёна, он решил навестить друга, лежащего в другом крыле, и поговорить с ним тет-а-тет. Несмотря на то, что придуманный им план произвёл рокировку, Хосок всё ещё мог высказать Юнги, что думает насчёт сложившейся ситуации, и поделиться своими эмоциями, чтобы получить, а в последствии и оказать поддержку.
Юнги уже готовился к выписке. На удивление врачей, он быстро шёл на поправку, послушно соблюдал все их наставления и ни разу ни на что не жаловался. Ему жуть как хотелось оказаться в собственной постели, вернуться к обычной привычной жизни холостяка, в жизни которого есть одна большая проблема, которую невозможно решить за одно мгновение.
Когда Хосок зашёл в палату Юнги, тот читал очередной бульварный роман, который принесла ему одна из медсестёр, считавшая, что чтение подобной литературы помогает скоротать время, но при этом никак не давит на мозг мыслительными процессами. Впрочем, она была права на этот счёт — Юнги в самом деле проводил каждый день за подобным времяпрепровождением и заметно отвлекался от насущных проблем. Он доверял своим друзьям, а потому не переживал за брата, точно зная, что за ним производят безоговорочный контроль.
Услышав скрип двери, он поднял взгляд, заметно удивившись гостю на пороге.
— Хосок? — спросил он, чуть склонив голову.
— Привет, Юнги, — ответил парень, стушевавшись у порога.
Ему внезапно стало стыдно. За то, что несёт такие неприятные мысли; что планирует давить на травмированный мозг своего друга, которому нельзя волноваться; что ничего не может сделать, чтобы помочь; что не знает, как поддержать и какие слова сказать, чтобы улучшить ситуацию.
Бледные губы Юнги изогнулись в слабой улыбке. Он отложил книгу на прикроватный столик, предварительно загнув пожелтевшую страницу бульварного романа, и похлопал по покрывалу рядом с собой.
На предательски подкашивающихся ногах Хосок добрался до кровати, сел на больничное чистое бельё вырвиглазной белизны и выдавил из себя надломанное:
— Как ты?
Улыбка Юнги стала чуть шире, но подрагивающие уголки губ говорили о том, что он переживает и вскоре не сможет держать эту маску на своём лице. И Хосок был не готов к тому, чтобы среагировать, он и сам был готов расплакаться, настолько несправедливым ему казался мир, в котором не посчастливилось родиться.
— Я в порядке, — ответил Юнги. — Иду на поправку, но если долго стою на ногах, то голова начинает кружиться. Не знаю, когда смогу вернуться на работу…