— Не беспокойся об этом! — воскликнул Хосок воодушевлённо. — Мы поможем тебе в оплате счетов и лекарств!
— Вы и так помогаете, — сказал Юнги. — Но волнует меня кое-что другое.
— Если ты про долг, то мы и с этим разберёмся, — продолжил парень. — Намджун сказал, что всё уладит.
— Я должен быть благодарен ему за эту одиночную палату, — пробормотал Юнги, направив взгляд на свои худые длинные пальцы. — Вряд ли мне бы удалось делить место с кем-то ещё.
— А как… — Хосок оборвал себя, не зная, как правильно спросить о его зависимости. Наверняка врачам по карточкам крови стало известно, что в организме Юнги присутствуют какие-то запрещённые вещества.
— Я не принимал ничего противозаконного, — словно прочитав мысли друга, сказал Юнги, нахмурившись. — Только курил и носил пластыри. Господи, да я душу готов продать за сигарету.
Хосок невольно улыбнулся, подумав о Боге. В своё время, когда жизнь шла более позитивным чередом, он полагал, что имеет Ангела-хранителя, который ведёт его за ручку по нужным тропинкам, готовый обеспечить светлое будущее. А потом, когда всё в одночасье оборвалось, когда он познакомился со своими нынешними друзьями и узнал их истории, стало ясно, что если там наверху кто-то есть, то он точно не планирует наблюдать за некоторыми своими детьми, пустив их жизни на самотёк.
— Если бы не вы, не знаю, как бы смог оставить Тэ, — сказал вдруг Юнги.
Хосок перевёл взгляд на друга, столкнувшись с его спокойными глазами, изучающими мельчайшие изменения микромимики своего собеседника. Он не хотел заводить этот разговор сейчас, потому что считал, что Юнги рано концентрироваться на отрицательных эмоциях. На пути к выздоровлению он должен был поверить в то, что изменения к лучшему возможны, и что после сотрясения ему удастся вернуться к привычному существованию, но полностью отказавшись от наркотиков.
Однако… Если Тэхён умрёт, сумеет ли он удержаться наплаву? Пусть даже верные друзья будут рядом, чтобы поддержать?
Хосок сглотнул, и получилось слишком шумно, чтобы скрывать это. Юнги, сосредоточенным взглядом всматриваясь в напряжённое лицо собеседника, разочарованно выдохнул и откинулся на взбитые подушки.
— Что, говорил с врачом? — спросил он хмуро.
— Только планировал, — словно оправдываясь, ответил Хосок.
— Тогда чего такой смурной? Что-то случилось? — продолжал допытываться Юнги.
Но Хосок не смог ответить, и тогда парень продолжил сам, значительно понизив тембр голоса:
— Послушай, я не идиот, и знаю, к чему всё идёт, — Хосок хотел было влезть, но Юнги предупредительно вскинул руку, чтобы его не перебивали. — Ты можешь говорить всё, что угодно, но я лучше других осведомлён ситуацией и знаю, что осталось недолго. И я готовлюсь каждый день к тому, что однажды произойдёт, думая о том, что будет со мной дальше. И от этих мыслей мне становится так тошно, что я начинаю жалеть о том, что те придурки тогда меня не убили.
— Юнги! — воскликнул укоризненно Хосок, не сумев сдержаться.
— Что? — спросил тот.
Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым, несмотря на сказанные ранее слова. Но они пронзили сердце Хосока насквозь, и та боль, что он чувствовал, идя проведать друга, увеличивалась в геометрической прогрессии.
Он поджал губы и хотел было что-то сказать, как вдруг почувствовал, что ладонь Юнги мягко накрывает тыльную сторону его ладони и слегка сжимает.
Тогда Хосок вскинул взгляд, полный слёз, и посмотрел на Юнги, увидев, что и его глаза характерно блестят.
— Я понимаю, тебе больно, — сказал Юнги. — И страшно. И я чувствую то же самое каждую минуту своей дерьмовой жизни. Я скоро потеряю того, ради кого решил всё изменить, и не имею ни малейшего понятия, что буду делать после того, как всё закончится.
Хосок отвёл взгляд, проклиная себя за то, что пришёл и всё испортил. Это он должен был поддерживать Юнги, говорить всякие добрые слова, демонстрируя свой вечный оптимизм, но вместо этого его душа готова разорваться на куски, а человек, которому нужна помощь в стабилизации душевного состояния, заботливо сжимает его ладонь, с неприкрытым усилием держа на губах натянутую улыбку. Это всё было неправильно, не так, как Хосок первоначально задумывал, но он ничего не мог с собой поделать. Его оптимизм, в любой ситуации готовый вырваться наружу, сейчас был надёжно придушен ледяными руками безутешного отчаяния.
Они долго просидели так, молча держа друг друга за руки, думая об одном, но не спеша это озвучивать. Несмотря на то, что Тэхён всё ещё был с ними, в этом мире, все знали, чем это пребывание закончится, все видели, что происходит, и не могли молчать. Если бы не уважение к Юнги, Хосок бы даже смотреть не стал, уехал бы из города и вернулся только тогда, когда всё закончится, но знал, что этот скотский поступок себе никогда не простит, потому оставался, ежедневно навещая Тэхёна, заботясь о нём, пока остальные уехали, нацепив на лицо поддельную маску счастливого человека.