— Всё не так просто, — откликнулся он.
— Знаю, — ответил я. — Однако ты можешь хотя бы попробовать. Вы прыгаете, чтобы отвлечься, перезагрузиться и наполнить свою кровь адреналином. Да вы такие же наркоманы, только вместо наркотиков — гормоны!
Джин, сидящий на диване и со всей силы цепляющийся за подлокотник, посмотрел на Намджуна в поисках поддержки, но тот молчал, прикусив нижнюю губу. Он стоял прямо напротив меня, подскочив на ноги сразу при моём появлении на пороге, и теперь не мог найти в себе сил, чтобы опуститься обратно.
— Вы принимаете антидепрессанты, чтобы заглушить боль, но разве этого достаточно? Разве кто-то из вас вообще однажды подумал о том, что наслаждается своей жизнью, а не день ото дня переживает один и тот же кошмар?
Хосок, находящийся рядом с Джином, усмехнулся, и этот жест был очень похож на согласие. Меня несли эти эмоциональные волны, и их реакция говорила о том, что я сумел попасть в цель и достучаться до сих сердце. И если бы раньше они просто в один голос бы послали меня, то теперь считали за своего, потому что я знал слишком много секретов, потому что говорил слишком едкие вещи, которые больно жгли, потому что были правдивы, и потому что я, в отличие от них, был преисполнен желания снова встать на ноги.
— Ты, Намджун, сумел разбогатеть, но какой целью? — спросил я. — И что ты делаешь теперь, когда можешь добиться всего, чего хочешь? Продолжаешь разрывать старые раны и ненавидеть себя за то, что был несправедливо осуждён? Отпусти эти чувства и попробуй обратиться к свету, попробуй начать так, будто ты тот самый чистый лист, и покажи людям, чего ты стоишь на самом деле. Больше нет брата, который тебя подставил, а мать далеко, чтобы снова тебя подставить. Поверь, я знаю, о чём говорю, когда дело касается семьи, я боролся с ними много лет, чтобы однажды просто сбежать и признать своё поражение. Да, я проиграл им, но я не просрал свою жизнь.
Я замолк, чтобы перевести дыхание. Чувственная тирада высосала из меня все соки, и теперь я замер, лишённый сил продолжать. Теперь на меня не смотрело столько пар глаз. Чимин глядел в окно и его щека блестела от слёз, Хосок улыбался, но не широко и искренне, а так, словно я насыпал соль на его открытые раны, показав, что они, пусть и уродуют его душу, продолжают стремительно затягиваться. Было в этом движении губ что-то необычное, словно Хосок принимал свою судьбу и соглашался с ней, но продолжал грустить от того, как именно всё сложилось. И я понимал, что будет непросто вот так в одночасье принять свою судьбу, но надеялся, что по итогу каждый сможет сделать правильный выбор.
Джин хмурился, глядя куда-то себе под нос, выражая глубокие мысленные думы, и только Намджун не отрывал от меня глаз. И пусть он всё ещё прикусывал губу, чтобы держаться, его глаза заметно побледнели.
— Где ты был всё это время? — спросил меня Намджун, наконец.
Он смотрел на меня настороженно, будто я мог сказать что-то ещё, что причинило бы ему боль. Понимание несвоевременности разговора настигло моё сознание слишком поздно, но отступать уже было некуда. Предстояло идти до конца, сказать всё, что думаю, и принять их точку зрения, чтобы расставить все точки над «i» в наших отношениях.
Также, раз я решил высказать всё, что думаю, мне предстояло собрать все силы в кулак и рассказать о своей подработке, которую я нашёл, чтобы накопить хоть немного денег, чтобы покрыть долги Юнги.
— Я работал, — сказал я.
Он вопросительно изогнул одну бровь, как бы спрашивая, как я мог куда-то устроиться, когда пообещал приглядывать за Тэхёном. Зная, что без объяснения я демонстрировал себя с наихудшей стороны, мне пришлось пояснить:
— Здесь, в пекарне за углом, — в глазах Намджуна промелькнуло узнавание. Он явно представлял, о каком месте идёт речь. — Женщина, управляющая там, нуждалась во втором работнике, в одиночестве ей грозило разорение. Она знала Тэ и Юнги, и предложила приходить вместе с ним. Он вроде не жаловался.
— Но зачем тебе работа? — поинтересовался Намджун. — Хочешь сбежать?
Эти слова больно ударили по моему самолюбию.
— С какой стати мне убегать? — резко спросил я.
— На тебя столько свалилось, — пояснил он. — Вполне логично, что ты молод, чтобы брать на себя ответственную работу, и в какой-то момент захочешь сбежать.
Он говорил так, словно в самом деле верил в это и ждал от меня подставы. Но мне ни разу не приходило в голову, что я могу сбежать и отсюда, хотя бы потому, что зарплата была небольшая, а ещё во мне бурлило желание помочь Тэ, потому что я к нему привязался. Было заметно, что моя персона ему нравится, и его широкая беззлобная улыбка могла привязать к себе надолго, что, собственно, со мной и произошло.