Я даже не знал, что сказать, следует ли предпринять попытку остановить Намджуна или просто стоять истуканом, надеясь, что ситуация сама разрешится? Никто из присутствующих не попытался остановить парня, и вскоре он вышел, напоследок хлопнув входной дверью, словно выражая своё мнение о нас, коротко и ёмко.
Повисла пауза, а потом Джин тихо выдохнул, запустил пятерню в волосы и сказал:
— Не стоит переживать об этом.
Я повернулся, чтобы посмотреть на него, силясь понять, говорит ли он мне, остальным или самому себе? Но лицо Джина оставалось непроницаемым и решительным, будто уход Намджуна после пылких объятий был самими собой разумеющимся фактом. Но я чувствовал себя полным идиотом, пока стоял, прижимая к груди конверт, не зная, попытаться ли вручить его кому-то ещё или принять как должное то, что мне разрешили его оставить?
Деньги были бы как раз кстати, и не только для того, чтобы слезть с шеи Юнги. Понятное дело, ему понадобится поддержка после выписки, он не сможет следить за Тэхёном и соблюдать постельный режим одновременно. И даже если Юнги будет храбриться и пытаться доказать, что он способен справиться с этими совершенно противоположными вещами, я всё равно буду рядом, чтобы поддержать его. И даже если к нему вновь станет кто-то ломиться, моё плечо будет рядом. Дрожать из кладовки.
Я усмехнулся, подумав об этом, и парни обратили на меня внимание.
— Ты правда работал, чтобы помочь Юнги? — спросил Чимин.
— Ну да, — ответил я. — А что?
— Как ты умудрился совместить это и присмотр за Тэ? — поинтересовался Джин.
— Ну… — я неловко почесал затылок, чувствуя себя так, будто меня спрашивали о каких-то суперспособностях, а не о каких-то банальных вещах вроде многозадачности. — Я просто принимал помощь Хечжон и нашёл общий язык с Тэхёном. Он очень помогал мне.
— Ты голоден? — нашёлся Хосок, который до этого просто стоял без дела поблизости.
Его глаза всё ещё поблёскивали, но парень, кажется, сумел взять себя в руки и переключиться на что-то более интересное и повседневное.
Еда всегда поднимала настроение и была той единственной вещью, что обладала способностью собрать всех за одним столом и дать возможность ощутить некое единство с людьми, не связанных с тобой родственными связями.
Так я зависал с приятелями в подворотнях, когда стало ясно, что моя мама свернула с правильной дорожки и зависла с отчимом где-то в алкогольных небесах. Тогда, не зная, что ещё можно сделать, я сбегал из дома и находил малоприятные компании, где были ребята постарше, которые могли позволить себе покупку алкоголя и сигарет. Они набирались, болтали о ерунде, а я пресмыкался поблизости, не осознавая, что уподобляюсь родителям. Я не пил, не брал в рот всякую гадость, потому что считал, что выше этого, но мне приходилось находиться рядом, так как эти люди могли впоследствии меня выслушать, высказать своё мнение и по-своему поддержать.
Я высказывался им и сбегал, чтобы никогда больше не видеть, а на следующий день уезжал в другой район, где меня по доброте душевной подбирали другие ублюдки.
Я был в компании, но в душе один, не способный найти освобождение своим бесконечным переживаниям.
Однако сейчас мне наконец-то посчастливилось найти что-то, похожее на семейное счастье. Я был окружён прекрасными людьми, которые верили в меня и слушали то, что я говорю. Более того, они в самом деле слушали, пытались дать понять, что у меня ещё не всё потеряно. А я в свою очередь мог показать им, что и их будущее всё ещё маячит впереди, прямо перед носом.
Мы поужинали, поговорили на отвлечённые темы, ни на чём интересном особо не концентрируясь. Я знал, что после пережитого каждому нужна пауза, и даже испытал облегчение, когда ребята засобирались по домам. Отпуск Хосока заканчивался, завтра он планировал выйти на работу в сувенирный магазин, да и у Джина с Чимином имелись свои дела.
Хосок как-то странно поглядывал на меня всё время ужина, время от времени набирая в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но каждый раз оказывался провальным. В итоге я так и не понял, что ему было нужно, но решил, что раз это не было оговорено, значит, не считалось нужным.
Однако чуть позже я понял, о чём он хотел поговорить и почему именно не сумел высказаться.
Совершив ванные процедуры и окончательно подготовившись ко сну, я решил проведать Тэхёна. Мы давно не виделись, и я успел соскучиться. Хотелось перед тем, как отправиться на боковую, увидеть его широкую доброжелательную улыбку и ещё раз почувствовать, как чьи-то руки обвивают за талию и прижимают к себе. Ну это если он проснётся, конечно.