В этот раз мне недолго удалось оставаться одному. Вскоре балконная дверь тихо открылась и за мной раздался ехидный голос:
— Чего прячемся?
Я подскочил от неожиданности, меньше всего желая быть застигнутым врасплох, дёрнул головой так, что захрустели шейные позвонки, и посмотрел на Юнги, в пижаме стоявшего на пороге. Он облокотился о дверной косяк и снисходительно смотрел на меня, будто на котёнка, написавшего на ковёр по собственной недалёкости.
— Я не прячусь, — буркнул в ответ, отвернувшись.
Мой взгляд зацепился за уличного зеваку, стремящегося куда-то в своём неспешном ритме. Как маленькая куколка, управляемая свыше, он, зажав подмышкой солидного вида кожаный портфель, преодолевал переулок, на вид которого и открывался наш балкон.
— Мне вообще-то нельзя дышать сигаретным дымом, — сказал Юнги, сделав пару шагов и поравнявшись со мной. Засунув руки в карманы, он насмешливо смотрел на меня, призывая к действию.
— Ну так не дыши, — ответил я, сделав затяжку.
Юнги хмыкнул, и его настойчивый взгляд стал меня напрягать. Он словно вот так и собирался стоять над моей душой в ожидании чего-то, отравляя себя дымом от моей сигареты.
— Какая это пачка по счёту? — поинтересовался он.
— Всё ещё твоя, — соврал я, не моргнув и глазом.
Однако Юнги не был беспросветным тупицей и легко раскусил мою ложь. Рассмеявшись, он хлопнул меня по спине, отчего зажатая в пальцах сигарета дрогнула, и сказал:
— Не держи меня за дурака. Будто ты не начал курить ещё с тех времён, когда я лежал в больнице.
— Может быть, — пробормотал я, передёрнув плечами. — Тебе-то что?
— Я знаю, — сказал он, вмиг сократив расстояние между нами и наклонившись прям над самым моим ухом, — что побуждает людей пристращаться к подобным вещам, — и, как ни в чём не бывало, отдалился и весело заметил: — Хочу тебя услышать.
— Мне нечего рассказывать, — отмахнулся я и отвёл взгляд, чтобы Юнги не разглядел в них ложь.
Что уж скрывать, меня беспокоило происходящее. Жизнь налаживалась, а я ждал от неё подставы, точно зная, что когда-то она вывернет из-за угла и накроет нас с ног до головы, растопчет, а потом сожрёт и проглотит, не подавившись. И мне хотелось бы быть чуть более готовым к этому событию, чтобы как-то противостоять назревающему нервному срыву.
Как Юнги вообще переживёт потерю брата?
— Завязывай, — посоветовал парень в очередной раз.
Я затушил окурок и бросил его в ранее приготовленную банку, после чего закрыл крышкой и отставил в сторону, чтобы снова вытащить, когда приду сюда расслабляться.
— Буду иметь в виду, — ответил я и, обогнув его, вошёл в зал, где Тэхён уже сидел на диване и смотрел начало какого-то третьесортного фильма. — М, мой любимый жанр.
Юнги не был из тех, кто принимал чужую помощь как должное, но и «спасибо» я ни разу от него не услышал. В то время как остальных он благодарил чуть ли не круглосуточно (Чимина за то, что ездит с Тэ к психологу, Намджуна за то, что возит их, Джина за то, что готовит еду или оформляет доставку без предупреждения, а Хосока — за частые визиты и бесконечную заботу о его состоянии). Но это я, прошу заметить, всё время находился в его квартире, убирался, мыл посуду, а по ночам ютился на тесном диване под тонким пледом. И при этом утром уходил на работу, как ни в чём не бывало, и в течение смены звонил дважды, на обеде и за два часа до окончания, чтобы узнать, как идут дела.
Так минул ещё месяц, я получил очередную зарплату, накупил продуктов и предложил Джину помочь мне устроить сюрприз для остальных. Юнги и Тэхён уехали в больницу вместе с Намджуном, который уже не открещивался от роли их личного водителя, а вызывался сам свозить их туда и обратно, потому квартира оставалась в нашем распоряжении.
Помимо моей второй зарплаты был ещё один повод для праздника: Намджун полностью уплатил долг Юнги и с него были сняты все обвинения. Угрозы перестали поступать, а мы смогли вздохнуть спокойно и не бояться, что какая-нибудь банда отморозков вдруг ворвётся, чтобы перевернуть всё с ног на голову в поисках тайников и уйдёт, оставив на теле пару кровоподтёков.
Мы с Джином провели чудесный день, занимаясь приготовлением еды. Он также позаботился о том, чтобы обзвонить остальных и убедить их прийти, чтобы отпраздновать с нами это радостное событие. Плюс ко всему, мне было известно, что Юнги уже месяц не принимает наркотики, Чимин неплохо справляется без помощи психолога, а Джин вдвое сократил дозу «Ксанакса» и планирует отказаться от него в ближайшем будущем.