Дорога занята минут тридцать, и вскоре Юнги расплатился с водителем, а мы покинули машину, направившись на встречу к остальным. Мы говорили мало, но было хорошо заметно, что все находились в приподнятом настроении. Видимо, лишь меня тревожило какое-то неприятное послевкусие, которое остаётся после неприятного разговора и вцепляется в твою кожу, за секунды сродняясь с ней.
Нам еле удалось влезть в машину. Мне пришлось брать Тэ на коленки, чтобы уместиться со всеми на заднем сидении, в то время как Намджун за рулём и Джин на соседнем кресле чувствовали себя вполне комфортно. И, концентрируясь на ощущении того, как тазовые кости Тэхёна неприятно впиваются в мои бёдра, я даже не заметил, как мы прибыли.
Ничего не предвещало беды. Мы выгрузились и разместились на бетонной площадке, огромной по протяжённости, с вмонтированными давно не работающими фонарными столбами. Имелась даже одинокая мусорка, к которой тут же направился Намджун, чтобы закурить.
Было ветрено, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы зажечь сигарету. Я присоединился к нему, искоса наблюдая за остальными. Пока Джин и Хосок раскладывали пару толстых одеял, чтобы посидеть на них, Юнги рылся в багажнике в поисках газировки, а Чимин фотографировал железную дорогу, бегущую в четыре параллельные полосы куда-то вдаль, в Пусан, откуда я сбежал и теперь жил в разы лучше.
Мы прождали так полчаса, деля тишину на семерых. И, признаться, мне даже удалось насладиться этой обстановкой, наблюдая за спокойствием природы, мягко кланяющимися деревьями вслед за дуновением ветра, и раскинувшимся пустырём, разрисованным колеями от машин.
Как вдруг я услышал приближающийся поезд. Напрягся, потому что понятия не имел, что за этим последует. Все с интересом посмотрели в сторону, откуда шёл звук, убедившись, что поезд следует прямиком из Сеула. По ту сторону железной дороги.
Тэхён подскочил, но Юнги вовремя придержал его за край ветровки, усадил обратно и приказал смотреть с сидячего положения. Я не знал, подозревал ли он что-то или просто предпринял меры предосторожности, но не сделал ничего, чтобы это исправит. Мне оставалось лишь ловить взгляд Тэхёна, пытаясь понять, наступил ли тот самый момент, когда время пришло и мне стоит либо взять ситуацию под контроль, либо смиренно принять её.
Я решил, уже давно, чтобы сейчас переключаться. Я должен быть взрослым и отвергнуть чувства, заслонившись холодным цинизмом.
Ничего не поможет, ведь в раке нет ничего хорошего.
Поезд приближался, громким гулом оповещая об этом весь мир. И моё нутро дрожало ему в ответ, потому что звук был настолько оглушающий, что сердце, до этого отбивающее чечётку внутри, вдруг замерло, пытаясь поймать каждый момент этого события.
Тэхён всё ещё сидел, вцепившись в руку Юнги. Тот смотрел в сторону гудящего поезда, и улыбался, наверняка вспоминая о прыжках, о выбросе адреналина, превращающий кровь в кипящий бульон из гормонов. А я вспомнил, как разбил нос, утянутый Тэхёном из вагона прямо в пустоту, и неосознанно прикоснулся к переносице, ощутив фантомную боль.
Или это были отголоски сердца?
Поезд был совсем близко, и я даже увидел лицо машиниста, смотрящего вперёд без особого интереса. Потерявший интерес к работу и к жизни, он вёл эту махину вперёд, не интересуясь семью ребятами, которые разместились на бетонной площадке.
А потом поезд проехал, окатив нас потоком холодного воздуха. Сигарета, зажатая в моих пальцах, резко вылетела, оставив меня одного с липким страхом в душе.
Ничего не произошло.
Дрожащими пальцами я достал из кармана пачку и выудил ещё одну сигарету.
— Тебе не хватит? — спросил Намджун.
Но я лишь мотнул головой, поджёг сигарету, зажав её между пальцами одной руки и прикрывая второй, и, когда она зажглась, сделал пару резких затяжек, глотая дым, но не чувствуя этого.
Казалось, я схожу с ума.
Далёкая надежда зажглась на горизонте, когда поезд растворился вдалеке. Подумалось, что мы закончили с наблюдением и можем собираться домой, но Тэхён начал громко протестовать, и всем пришлось сойтись на мысли, что мы можем дождаться ещё одного поезда.
Ещё одного, встречного поезда.
Ждать пришлось около получаса. За это время я успел немного успокоиться и собраться с мыслями. Не стоило отрицать ситуацию и пытаться что-то изменить, это был отнюдь не тот случай, с которыми я привык бороться. Я оптимист, я иду до конца.
Но я должен научиться принимать поражения.