Когда звук повторился, такой же, как тот, что говорил о приближении встречного поезда, волоски на моих руках встали дыбом. К тому моменту все уже потеряли бдительность (кроме меня, разумеется) и Тэхён сумел без чьего-либо протеста встать и отойти на пару шагов. Он заинтересованно глядел за горизонт, а потом вдруг повернулся ко мне и посмотрел. Зрительный контакт длился лишь мгновение, а потом он снова отвернулся, смотря вперёд, в сторону, откуда слышался шум приближающегося поезда. Но этого было достаточно, чтобы я всё понял. Его глаза, блёклые и безжизненные, были невероятно серьёзны, а на лице особенно отчётливо казались заметными возрастные морщинки, которые появляются уже тогда, когда тебе за двадцать. Они совсем маленькие и видны лишь под определённым углом освещения, но в тот момент я заметил каждую, и, казалось, мог бы посчитать их, не отвернись Тэхён так быстро.
Я уже успел усесться, заняв место между Намджуном и Хосоком, но мне нужно было перебраться к Юнги. Я чувствовал, что должен сделать это, чтобы исполнить свою клятву. Должен, чтобы помочь Тэхёну осуществить своё последнее желание.
Ожидание поезда было мучительным. Он двигался быстро и вскоре каждый массивный его вагон можно было оценить невооружённым взглядом, но этого было недостаточно.
Я не был догадливым парнем и иногда до меня долго доходило, но в тот момент, когда наши взгляды с Тэхёном пересеклись, я понял всё, и окончательно принял решение.
Осторожно перебравшись за спинами ребят, которые смотрели на поезд, гудящий и несущийся на бешеной скорости, я замер около Юнги, готовый к выпаду. Мне было невдомёк, как всё случится, но предчувствия самостоятельно управляли моей подчиняющейся фигурой. Никто не знал о том, что произойдёт дальше. А я терпеливо ждал, отсчитывая секунды.
Потом всё произошло слишком быстро.
Машинист не думал притормаживать, когда проезжал заброшенную станцию, ставшую бетонной площадкой былых воспоминаний. Сомневаюсь, что он вообще заметил нас, занятый мыслями о собственной жизни. И когда Тэхён, стоявший на достаточном расстоянии, чтобы не быть задетым, вдруг побежал, никто не сумел среагировать должным образом.
Я успел увидел, как Тэхён прыгает, а потом схватился за Юнги, слишком поздно подскочившего на ноги, чтобы спасти брата. Мне приходилось реализовывать весь запас своей мышечной массы, чтобы удержать его на месте, и зажмуриться, чтобы не видеть того, что будет происходит дальше.
Но всё же перед тем, как закрыть глаза, я успел увидеть, как тело Тэхёна ударяется о лобовое стекло машиниста и по инерции отлетает вперёд, и услышать, как экстренно останавливается поезд, оглушающим скрипом тормозов разрывая моё сердце.
Когда я думал о том, как это должно произойти, то ни разу не рассматривал именно этот вариант. И я не был готов к такой спешке и совсем не знал, что делать. Когда все побежали к Тэхёну, когда Намджун переворачивал его с живота на спину, я стоял на месте, на бетонной платформе, и чувствовал, как крупная дрожь бьёт меня по ногам, не давая шанса удержаться, а слёзы градом текут по лицу, заслоняя обзор. Я видел лишь кровь, на лобовом стекле водителей и лужицей собравшейся под головой Тэхёна. И та характерная вмятина в его черепе, заметная мне издалека, ясно говорила о том, что будет дальше.
Когда он лежал на спине, а из глубокой раны на голове текла кровь, то ещё рвано дышал, широко раскрывая губы, а приехавшие через десять минут медики диагностировали смерть от травмы теменной зоны черепа, не совместимой с жизнью.
Эпилог
Я всё думал, стоит ли винить себя в том, что произошло, и переживал, что не имею возможности поделиться своими чувствами с остальными. Мне оказалось, они не поймут, потому что поглощены горем, и не станут даже задумываться о другом исходе. Потому какое-то время мне пришлось душить внутри себя все переживания, наблюдая за тем, что происходит вокруг меня.
Труднее всего случившееся переживал Юнги, и, если бы не, он, вероятно, отправился бы вслед за братом. Мне удавалось поддерживать его день ото дня, назойлива мельтеша перед глазами, и, хоть он по-прежнему не высказывал мне слов благодарности, я чувствовал, что ему легче от присутствия кого-то рядом.
Похороны проходили через два дня на местном кладбище. Помимо нас была только Хечжон, родители Тэ и Юнги даже не приехали, хоть и были осведомлены о произошедшем. Мне казалось странным такое поведение, но в итоге это ни на что не повлияло. Намджун известил их о случившемся, они ответили, что больше не станут присылать деньги и бросили трубку. Избавились от обузы и продолжили радоваться своей нормальной жизни, пока мы остались одни, разбитые и обуянные горем.