И даже в лифте, оказавшись в тесном пространстве, мы с Юнги не обмолвились ни словом. При этом я не мог с уверенностью заявить, что он забыл о моём существовании, ведь время от времени взгляд его тёмных глаз замирал на мне, суровый и недовольный. Однако никто из нас не заговорил первым, и тема канула в лету вместе со спором, который мне так хотелось затеять совсем недавно.
Лифт негромко звякнул, остановившись на нужном этаже, и Юнги направился к одной из квартир, параллельно доставая из кармана ключи. Я также молча замыкал шествие, готовый в любой момент подсобить, если вдруг произойдёт что-то из ума вон выходящее. Однако до дверей нам удалось добраться без приключений, Юнги открыл дверь и скрылся с братом внутри, и я, потоптавшись на пороге, позволил себе расположиться самостоятельно.
На моё удивление, квартира парня была довольно-таки ухоженной и уютной, по меркам холостяцкой берлоги. Я прошёл в огромный светлый зал, заставленный дорогой мебелью, и опустился на край дивана, прислушиваясь к звукам в соседней комнате. Скрип кровати, шум открывающихся шкафчиков и раскрывающихся целлофановых пакетиков, потом быстрые шаги, громкие вздохи и скверные слова, слетающие с дрожащих губ. Всё это заставляло меня вновь подумать об ирреальном мире, который внезапно обуял всё вокруг и перевернул обычную реальность вверх тормашками.
Чёрт подери, я всё ещё не имел ни малейшего понятия о том, что стоит делать дальше, но прекрасно понимал, что лезть к Юнги, чтобы напоминать ему о своём похеренном чемодане — не лучшая идея. Нужно было дать ему достаточно времени, чтобы разобраться с Тэхёном, а потом уже осторожно выведать у него дальнейший план действий.
Несмотря на то, что Юнги я знал меньше суток, мне казалось, что он не из тех людей, кто бросает слова на ветер. Пускай у него имелись какие-то проблемы с собой, о которых вчера заикнулся Хосок, думаю, он может справиться со всем самостоятельно, и не подумает бросать меня на произвол судьбы.
Может, мне пора уже перестать беспокоиться о себе и подумать о том, что происходит сейчас? С другой стороны, если моя сумка всё-таки не найдётся, то копить на новый телефон я буду около года, а на ноут — и того больше. Было проще верить в то, что мне удастся всё вернуть и жить счастливо в городе, отдалённом от местонахождения моих чокнутых предков.
Я рассматривал комнату, пока ждал возвращения Юнги. Рассматривал и сравнивал со своей собственной, утопающей в пыли, в пустых банках и бутылках, лишённых совместных семейных фото или каких-то декоративных вещей. В моей квартире был просто зал, с обычной мебелью, местами рваной или протёртой, со стеллажом, на котором из всех полок была забита только одна, и та — алкоголем. Он был лишён уюта, теплоты, в которую хотелось возвращаться, здесь же…всё было наоборот.
Мне всегда казалось, что о человеке можно рассказать всё, только взглянув на место, где он живёт. По крайней мере моя комната красноречиво рассказывала о диком желании свалить куда-нибудь в лучшее место, на поиски приключений и новых интересных знакомств. И сейчас, рассматривая просторный зал квартиры Юнги, я убеждался в своих теориях. Он был замкнутым человеком, которому было сложно кому-либо открыться, однако это вовсе не значило, что он предпочитал волочить свою жизнь в одиночестве. По крайней мере, об этом говорили фотографии на книжных полках, которые располагались друг под другом чётко над телевизором. На некоторых из них имелись толстые тома классических книг, несколько — фантастических, пара — подростковых приключений, которые, как мне показалось, могли бы быть интересны Тэхёну. Однако куда больше меня заинтересовали фотографии. На одной из них были запечатлены братья, куда младше, чем сейчас. Тэхён выглядел совершенно более…нормально, и цвет кожи был куда здоровее, и телосложение — крепче. Волосы имели совершенно обычный цвет — чёрный, как и у Юнги, который, к слову сказать, и сам выглядел куда более счастливым, чем в настоящее время, о чём говорила широкая улыбка, оголяющая ровные белые зубы, и радостный блеск глаз.
Кажется, последние года не пошли обоим на пользу.
Помимо этой фотографии имелась ещё парочка, запечатлевшая уже знакомую мне компанию. Одна была сделана в парке аттракционов, что, в чём, собственно, не было ничего удивительного, а вот другая — на фоне уходящего поезда, что уже показалось мне более интересно.
Это же значило, что они уже очень давно занимались своим главным увлечением. Увлечением, которое до сих пор казалось мне невероятно странным.